Анализ стихотворения Лермонтова “Ангел”

  

Написанное в 1831 г., стих. "Ангел" было напечатано впервые в "Одесском Альманахе" 1840 г. (Ак. изд., I т., 405). "Любопытно", замечает Арс. Введенский, "что Лермонтов не почел возможным поместить это превосходное стихотворение в 1-е изд. 1840 г." (Собр. соч. Лерм., изд. Маркса, II т., примечания, 358 стр.).

Содержащее в себе (в окончательной редакции) лишь 16 стихов, оно полно глубокого религиозно-философского смысла и в то же время является золотым ключом, с помощью которого мы проникаем в тайники души поэта.

Вот эти дивные слова, звучащие, как "арфа серафима":

    По небу полуночи ангел летел,

    И тихую песню он пел;

    И месяц, и звезды, и тучи толпой

    Внимали той песне святой.

    Он пел о блаженстве безгрешных духов

    Под кущами райских садов,

    О Бoге великом он пел, и хвала

    Его непритворна была.

    Он душу младую в объятиях нес

    Для мирa печали и слез,

    И звук его песни в душе молодой

    Остался без слов, но живой.

    И долго на свете томилась она,

    Желанием чудным полна,

    И звуков небес заменить не могли

    Ей скучные песни земли

    (Ак. изд., I, № 247).

В этом стихотворении Лермонтов обнаруживает свои лучшие душевные качества; перед нами молодой поэт — мечтательный, религиозный, верящий в прекрасное, неудовлетворенный земной жизнью — и тесной, и скучной; для Лермонтова, — человека протеста, человека с огненным темпераментом, человека, нещадно казнившего и себя, и общество, погрязшее в будничной, мелочной жизни, — для Лермонтова, большинство произведений которого полно то благородного, непримиримого гнева, то безнадежной тоски или отчаяния, для этого поэта, написавшего в 15 лет такие стихотворения, как "Жалоба турка", "Монолог" ("Поверь, ничтожество…") и "Молитва" ("Не обвиняй меня, Всесильный"), — в высшей степени знаменательно стих. "Ангел", полное тихой грусти, сладких грез о рае, о "Боге великом", полное веры в то, что искры добра, брошенные в нашу душу Создателем, не тухнут, но вечно волнуют человека, побуждая его стремиться в идеальный надзвездный мир, поддерживая недовольство земными благами.

Лермонтов был глубоко религиозным человеком; это не мистик, не ханжа; это верующий христианин, обуреваемый нередко сомнениями, дерзающий вступать с Богом в спор, — но прибегающий к Нему с умиротворенной душой, с мольбами о помощи или с благодарственными гимнами.

В "Ангеле", отчасти, сказалось и влияние Библии, но на этом мы остановимся ниже.

По словам Андреевского, Лермонтов связан с надзвездным миром, земная жизнь ниже его ("Литературные чтения", СПБ., 1902 г., стр. 201).

Да, бывали минуты, когда, оставаясь лицом к лицу с природой, — вечно прекрасной, таинственной, — он забывал о земных тревогах и "видел в небесах Бога". Мцири, отдыхая в лесу, роскошном, как Божий сад, прилежным взглядом следит "ангела полет" ("Мцири", XI строфа).

"Поэт в пылкой своей фантазии представляет себе, какою вышла душа его из горних сфер чистого небесного эфира. Ему всегда были милы и небо, и тучи, и звезды, — и кажется ему, что, извлеченная из "райских садов", она заключена в бренное тело для жизни на земле, где и томится смутными воспоминаниями о родине. В одну из минут глубочайшей грусти он и написал свое стихотворение" (Висковатов, 143, 144).

Еще до "Ангела" поэт говорил:

    Хранится пламень неземной

    Со дней младенчества во мне

    (Ак. изд., I т., № 131; 1830 г.).

Неудовлетворенный земной жизнью, он часто думал о смерти, призывал ее; эти мрачные мысли чередовались у него с неясными грезами о грядущем бытии. Небо — родина поэта.

В стих. "Смерть" он говорит:

    Оборвана цепь жизни молодой,

    Окончен путь, бил час, — пора домой

    (Ак. изд., I, № 196; 1830 г.).

Позже он повторяет:

    Земле я отдал дань земную

    Любви, надежд, добра и зла;

    Начать готов я жизнь другую.

    Молчу и жду...

    Пора пришла…

    (II т., № 57; 1837 г.).

Или:

    Но я без страха жду довременный конец;

    Давно пора мне мир увидеть новый

    (II т., № 66; 1837 г.).

"Иногда, в моменты внутреннего прозрения, ему открывалась какая-то таинственная связь между этим неизмеримо далеким миром звезд и его собственной душою, точно там, в эфирной дали, провидела душа поэта свою позабытую родину" (Саводник, "Чувство природы в поэзии Пушкина, Лермонтова и Тютчева", М.; 1911 г., 108 стр.).

Поэт говорит:

Любил я с колокольни иль с горы, Когда земля молчит, и небо чисто, Теряться взором в их цепи огнистой; И мнится, что меж ними и землей Есть путь, давно измеренный душой. И мнится, будто на главу поэта Стремятся вместе все лучи их света.

("Сашка", ст. 522—528; II т.). "Этот "путь давно измеренный" меж землей и небом — тот самый путь, по которому некогда ангел нес душу человеческую" (Саводник, там же, 108—109).

Прекрасный образ ангела, несущего душу человека в рай, есть в знаменитой сказке Андерсена "Ангел": божий ангел несет в своих объятиях душу ребенка, и дитя, как в сладком сне, с улыбкой на устах, внимает дивным речам небожителя.

В поэме Словацкаго "Ангелли" ангел уносить тело умершей девушки: "И с трупом в крыльях, поднялся ангел и пошел в лунном блеске" (13 гл. — М., 1906 г. Перев. Высоцкого).

Внутреннее содержание "Ангела" так же близко подходит к талмудическому учению, как и к учению Платона (на чем мы сейчас остановимся). Был или не был поэт знаком с названными источниками, — его стихотворение, несомненно, свидетельствует о серьезности и возвышенности стремлений автора, о несравненном мастерстве выражать отвлеченные идеи дивными по красоте поэтическими образами.

Краткий пересказ
Рейтинг
( Пока оценок нет )
Русский язык и литература/ автор статьи
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Школьный Отличник