Школьные сочинения по украинской литературе
Творчество И. Карпенко-Карого - вершина украинской драматургии 90-х годов
ХIХ - первых годов ХХ ст. Драматург продемонстрировал глубину анализа социальных конфликтов, настоящую, а не показную народность, которая заключалась не в простых заимствованиях из фольклора и энтографии, а в обогащении его произведений народной мудростью. Язык его героев, хотя и обозначен особенностями южноукраинских наречий, ярко индивидуализирован, насыщен фразеологизмами, поговорками и пословицами, специфическими терминами, услышанными в сельской глибинке и в чиновничье-бюрократической среде, в разных общественных слоях, иногда и у деклассированного элемента.
Пьесы «Сто тысяч» и «Хозяин» - лучшие сатиричные комедии в украинской драматургии
Щедрый талант мастера гоголевско-щедринского типа И. Карпенко-Карый еще в большей мере проявляет в следующих своих комедиях «Сто тысяч» (1890) и «Хозяин» (1900). Кое-кто из исследователей обе эти комедии вместе с комедией «Умный и дурак» небезосновательно считает трилогией. Так как и в самом деле, жадность хитрого и ловкого мужика, который в новых общественных условиях вышел на историческую арену, является определяющей и для главных героев комедии «Сто тысяч» Герасима Мошны и комедии «Хозяин» Терентия Пузыря.
Будни войны, описанные Василием Субботиным в книге «Как кончаются войны»
В самом начале повествования Василий Субботин ретроспективно поведал о поколении молодых людей 1920— 1923 годов рождения, которым в 1941 году пришлось отступать, о их неколебимой вере, что отступать придется лишь до старой границы… «Какое это было поколение… Как штыки! Как все, я шел только на вере, на идее».
Мотив повести «Прощай, Гульсары!» Айтматова
В повести «Прощай, Гульсары!», всесторонне исследуя трудную, исполненную драматических и даже трагических моментов судьбу крестьянина-киргиза Танабая, Чингиз Айтматов касается существенных сторон общественного развития всей нашей страны. Он не скрывает, через какие колоссальные сложности, трудности, препятствия приходится проходить, с какими заблуждениями, ошибками, подлостями приходится сталкиваться на пути, трудном и нехоженом, строителям первого в мире государства рабочих и крестьян.
Добро и зло в романе «Желтый князь»
Вся композиционно образная структура «Желтого князя» имеет сквозную стержневую антитезу: Добро и Зло, которое временами перерастает в более конкретное проявление, — Бог и дьявол или Правда и Несправедливость, о которых читает Николай Катранник в запрещенной книжке. Изображение реальных событий в романе полностью подчинено созданию картины равноправного существования этих двух сил, на которых испокон веков держится мир. Вспомним обсуждение Андрейкой и Николаем библейской притчи о вороне и змее, то есть о целесообразной уравновешенности в мире добра и зла. В реальное существование ее писатель настолько искренне верит, что и причины самой драмы украинцев как нации пытается отыскать не в социальной, политической или классовой сфере, а в метафизической, что присуще для писателей-модернистов. Как пишет Л.Плющ «Желтый князь» является первым произведением, которое художественно осознает «Мегатруп и Мегаубийцу». Поэтому он не ставит традиционный и для модернистов вопрос: что есть Добро и что есть Зло в жизни и в человеке? Он художественно демонстрирует существование Добра и Зла «рассекая» эту антитезу в многочисленных эпизодах и жизненных ситуациях.
Обличительный пафос произведения «Желтый князь»
С моделью тоталитарного общества непосредственно связан ярко выраженный в произведении обличительный пафос. Он не в многочисленных обличительных декларациях, рассыпанных по всему тексту произведения, которыми постоянно делятся крестьяне, которые быстро разобрались в действительном положении вещей. Наиболее мощный и «наиболее художественный» обличительный пафос звучит в самом реалистическом, до натуралистических подробностей, изображении трагических происшествий в Кленотичах, в семье Катранников, в описаниях отбирания хлеба, голодных мук, смертей, поисков еды, мрачных пейзажей вымирающих сел, и тому подобное. Что может более красноречиво рассказать о том «процветающем советском обществе», развенчать миф о нем, чем эти правдивые его картины?
Власть и народ в романе «Желтый князь»
Наиболее впечатляющим среди тех, кто при власти, является Григорий Отроходин. На его портрет писатель не жалеет экспрессивно насыщенных средств. Символический образ желтого князя «входит» в произведение именно в его образе. Кстати, собственным именем он называется лишь впервые. Дальше автор, чтобы подчеркнуть утрату им человеческого лица, будет давать разные названия: — «рыжик», «рыжий», «золотозубый». Говорит Отроходин «будто ворон на могиле предвещает разор»; гнев его «сильный и дикий»; взгляд «проницательный» и «лютый»; «его широкий золотой зуб, оттеняющийся щербинкой рядом, аж теплится, одновременно с толстыми стеклами очков без оправы».