Методические материалы для домашних заданий
К вопросу о катарсисе в романе-поэме Андрея Белого «Петербург»
Идеология произведения придает эстетическому объекту определенную направленность, вносит в него авторское толкование и оценку. Катарсис - по смыслу этого греческого слова и понятия - очищение воспринимаемого объекта и самого восприятия, которое не обязательно включает в себя конкретное идейное содержание, но как бы освобождает для него место. «Положительное содержание» часто ведет к катарсису, который является тогда как бы эстетическим ореолом этого содержания. Оно фиксировано в тексте, тогда как катарсис присутствует в нем латентно и объективируется лишь в момент восприятия текста читателем. «Положительное содержание» не всегда катарсично, поскольку катарсический акт требует для своего осуществления особых, подъемных, свободных, концентрированных эмоций. «Положительное содержание» может выражаться в детерминированной идеалом непримиримости, неудовлетворенности. Катарсис чаще всего - вздох об исцелении, гармонии, облегчении.
Что же можно сказать о катарсисе в романе «Петербург»?
Раздумывая над этим вопросом, мы вправе утверждать, что в романе Белого, как и в предшествующие ему, катарсический эффект значительно слабее, чем в русской классике XIX века. Это относится не только к двум первым романам Белого, «Серебряному Голубю» и «Петербургу», но и к прозе других писателей, близкой к их автору по времени и направлению: к «Мелкому бесу» Сологуба, к прозе Ремизова и Сергеева-Ценского, к большинству произведений Л. Андреева. Это творчество с редкими просветами. И все же и эти произведения, и роман «Петербург» не могли бы существовать как произведения искусства вне объективированных в них катарсических возможностей.
Проблемы отображения истории в современной литературе
Широкий интерес к проблемам исторического развития народа, к изучению «трагических и творческих эпох» (А. Толстой), революционных движений, национальных и культурных традиций, судьбы личности был присущ литературе с первых лет революции. В начале 30-х годов М. Горький писал о создании в литературе исторического романа, в котором нашли глубокую интерпретацию реальные характеры в подлинных исторических обстоятельствах, целые эпохи знаменитых крестьянских войн, а также биографии великих деятелей прошлого. Таковы романы А. Чапыгина, О. Форш, А. Толстого, Ю. Тынянова, В. Шишкова, С. Бородина.
Современная автобиографическая проза
В. Солоухин и О. Берггольц рассказывают историю жизни человека от детства до зрелости, повествуют О людях, его окружающих, об идеях, пробуждающих мысль, формирующих душу, о природе. Духовное развитие в изображении О. Берггольц драматично: оно идет через подъемы и спады, утраты и открытия. В «Дневных звездах» таким светом, озаряющим весь путь от детства до зрелости, стали для героини идеи революции, воспринятые ею в юности романтически, влекущие к себе героиню, пробуждающие в ней негаснущее требовательное желание соучастия в происходящих событиях.
Современная художественно-биографическая проза
Широкое развитие мемуарно-биографических жанров - явление современной эпохи, обусловленное прежде всего ростом самосознания и гражданской активности масс, ставших участниками исторических событий. Мемуарная и художественно-биографическая литература расцветает в эпохи исторически значительные. Однако в каждый период необходимо конкретное рассмотрение направления, содержания, стиля мемуарной литературы.
Борьба за норвежский литературный язык
В идеологической области очень важной для Норвегии была борьба за норвежский литературный язык. Со времен датского владычества норвежской литературе приходилось пользоваться датским языком. Норвежский язык считался языком разговорным, чем-то вроде диалекта. Это оскорбляло национальные чувства норвежцев, и лучшие норвежские писатели повели борьбу за создание нового литературного языка. Особенно много сделал в этом отношении Ибсен. Так, ко второй половине XIX в., создается так называемый риксмол, литературный язык, объединивший элементы норвежского и датского языков (с преобладанием норвежского).
Художественный метод автора «Ругон-Маккаров»
Эмиль Золя воспринимал процесс литературного развития в широких преемственных связях и находил учителей не только в XIX, но и в XVIII столетии: предшественники современного искусства «так уверенно поделили между собой царство литературы - эпический пафос, сферу идеального, воображение, наблюдение и реальность, что, казалось бы, невозможно проложить рядом с их торными дорогами новые тропы. Казалось бы, роман уже дал все, что мог дать». Но, тем не менее, автор «Ругон-Маккаров» открыл немало «новых троп», обогащавших и расширявших реалистическое искусство во второй половине века.