Образцы творческих сочинений
Изображение войны в романе «Прощай, оружие!»
Война изображена в первой главе еще только в самых общих, зачастую обезличенных формах. Переход к отдельному человеку (крупному плану) совершается в дальнейшем, а в первой главе настроение трагизма, которое потом черной тенью ляжет на героев, еще не ассоциируется с отдельными людьми. Это видно в уже отмечавшемся «стихийном» характере происходящего, но не только в нем. Откладывая переход от общего к частному до второй главы, с которой, собственно, и начинается действие, Хемингуэй в первой главе неизменно придерживается общего плана.
Значение диалога в романах Хемингуэя
Многих писателей и критиков занимало «чудо» хемиигуэевского диалога, о котором И. Эренбург, например, писал: «…диалог в книгах Хемингуэя остается для меня загадкой … Герои Хемингуэя говорят … коротко, как бы незначительно, и вместе с тем каждое слово раскрывает душевное состояние человека. Когда мы читаем его романы или рассказы, нам кажется, что именно так говорят люди. А на самом деле это не подслушанные фразы, не стенографическая запись-это эссенция разговора, созданная художником. Можно понять американского критика, решившего, что по-хемингуэевски говорят испанцы. Но Хемингуэй не переводил диалога с одного языка на другой - он его переводил с языка действительности на язык искусства».
Образ Кона — огромное художественное открытие Хемингуэя
Значение образа Кона отмечают буквально все исследователи, писавшие о «Фиесте», но лишь Р. У. Столмен сделал попытку, разумеется, совершенно необоснованную, рассматривать Кона как положительного героя. В некоторых эпизодах поведение Джейка и Кона действительно является сходным и их желания тоже, если их выразить в абстрактной форме, независимо от контекста (стремление быть вдвоем с Брет где-нибудь в тихом месте), но именно в контексте, в сюжете, в интонации повествования, в тысяче мелочей сказывается тот простой факт, что Кон во многом играет роль карикатурного, пародийного двойника Джейка, причем решающими оказываются как разные черты его, которые и представляют собой своеобразную карикатуру. Кон тоже любит Брет, но его любовь не такая; Кон тоже не находит себе места, но не так; Кон уже писатель (Джейк только хочет им стать), но не такой. Словом, Джейк - импотент в результате ранения, а Кон - импотент духовный.
Сюжетное построение романа «Прощай, оружие!»
Разнообразными и тончайшими художественными средствами писатель незаметно устанавливает отношение к войне как бесчеловечной трагической силе, определяющей обреченность героев. На полутора страницах текста десять раз повторяется безличный английский оборот «было, имелось». Эта особенность почти совершенно не передается в русском переводе), создавая впечатление стихийного, надчеловеческого характера событий, которые совершаются уже как бы сами собой, независимо от воли и сознания людей. В самом применении этого оборота есть определенная закономерность. Сначала он дважды встречается в пейзажной зарисовке, где кажется вполне уместным, так как речь идет о картине природы.
История создания романа Хемингуэя «Прощай, оружие!»
Хемингуэй начал «Прощай, оружие!», вероятно, 1 марта 1928 года. В конце июня 1929 года правка рукописи была закончена. 27 сентября роман вышел в свет и стал очередной литературной сенсацией. Репутация автора как одного из ведущих писателей века была еще раз подтверждена и упрочена. Со времени первого издания книги критики и литературоведы сделали очень многое для правильного ее понимания. С самого начала роман был воспринят как резкое антивоенное произведение, показывающее несостоятельность цивилизации, которая не смогла предотвратить войну.
Чем обусловлена видимая связь творчества Мопассана и Хемингуэя?
Означает ли эта связь, что американские писатели 20-х годов-в частности Хемингуэй - действительно порвали с национальной новеллистической традицией? А. Старцев, подробно анализируя развитие литературного процесса в США, отмечал, что большой социальный роман, бывший в европейских литературах XIX века ведущим жанром, в Америке появляется и занимает надлежащее место только в XX веке; в то же время новелла оказывается основой американской литературы в XIX веке, а в XX «следует… в основном в фарватере романа и выражает вместе с ним (и вслед за ним) важнейшие черты социального и литературного развития новейшего времени».
Связь творчества Мопассана, Чехова и Хемингуэя
В отборе и применении средств художественного отображения действительности между Хемингуэем и Мопассаном существует целая пропасть, мостом через которую служит новеллистическая техника Чехова. Разумеется, мы отдаем себе отчет в том, что такая схема груба и имеет самый общий характер, мы намечаем линию лишь условно, так как детальная разработка вопроса о месте Мопассана во французской литературе, Чехова в русской и их обоих в мировой завела бы нас слишком далеко.