Наиболее крупными драматургами несомненно были Бертольт Брехт и Фридрих Вольф. Их творчество - целый этап истории немецкого театра XX века. Ф. Вольф (1888-1953) на протяжении ряда лет полностью разделял художественные и этические взгляды экспрессионистов, а после того как перешел на позиции реализма, не отказался от экспрессионистской драматургической техники. Первая драма Вольфа «Магомет» (1917), как и последовавшие за ней драмы «Это ты», «Безусловный», «Черное солнце», «Тамар», являются выражением эмоционального возмущения против зла, которое видит писатель в окружающем мире. Форма этих драм, их этическая основа, пацифизм, провозглашение единения как основы нового мира - все это свидетельствует о том, что творчество Вольфа идет в эти годы в русле экспрессионизма. Но уже в начале 1922 года он приходит к убеждению, что «нельзя воплощать самих себя в экстатической форме», что «закон драмы как формы требует высшей степени объективирования».
Большим литературным успехом пользовался Лион Фейхтвангер (1884-1958). Проблематика его произведений, созданных в 20-е годы, близка к проблематике романов Б. Келлермана и А. Цвейга тех лет: это осуждение войны и осмысление революции с позиций буржуазного интеллигента. Уже в первых произведениях Фейхтвангера проявляется сильная сторона его литературного дарования, состоявшая прежде всего в способности откликаться на самые актуальные события. Эта особенность творчества Фейхтвангера в какой-то мере связана с тем, что он начал свою литературную деятельность как драматург. Эти события помогли «освободиться от определенных предрассудков класса, к которому я принадлежал но рождению». Еще во время войны Фейхтвангер начал работу над «драматическим романом», появившимся в 1920 году, в под названием «Томас Вендт». В этом произведении писателя волнуют «пути в будущее», которые открывает революция. Умозрительные построения Л. Фейхтвангера были далеки от реальных событий революции в Германии. Это явственно проглядывает сквозь нарисованную им фигуру чуждого действительности «революционера в мыслях» Томаса Вендта, который занят решением дилеммы, действовать или не действовать, обладать властью или познать власть и тем преодолеть ее. Альтернативы, перед которыми Фейхтвангер ставит своего героя, абстрактны, они схематизируют ситуацию, но в то же время делают более прозрачными, более доступными мысли самого автора.
«Потребительская лирика», которую породила «новая деловитость», избегает субъективных эмоций, призывов и манифестов. Тон ее ироничен, язык лишен традиционных поэтических атрибутов, очень близок к обиходной речи. В творчестве Курта Тухольского (1890- 1935) и Эриха Кестнера (род. в 1899 г.), при всем их стремлении к демонстративной объективности, преобладают, однако, сатирические акценты. Они боролись против военщины и любых проявлений реакции, против фашизма, национализма, предательства социал-демократических бонз и попыток задушить стремление рабочих к лучшей жизни. Стихи, фельетоны, пародии, рассказы, комментарии, рецензии, которые К. Тухольский систематически печатал в журнале «Вельтбюне» под своим собственным именем и четырьмя псевдонимами, несомненно, относятся к лучшим достижениям немецкой литературы и журналистики конца 20-х - начала 30-х годов. Большую известность приобрели книги К. Тухольского «В пять человечьих сил» и сатирическая антифашистская «книжка с картинками», вызывающе названная «Германия, Германия превыше всего» (1929).
Можно заметить двоякие последствия складывавшейся в 20-30-е годы общественно-политической ситуации. Война и фашизм, будучи страшной реальностью, подкрепляли пессимистический взгляд на человечество, склонность к обобщенно-символическому и метафизическому изображению современности. Так, экзистенциализм преимущественно сложился в 20-е годы в Германии, в стране, где особой остроты достиг развертывавшийся общий кризис капитализма и где давнишнюю традицию имели окрашенные пессимизмом идеалистические философские концепции - от Шопенгауэра и Ницше. Затем он стал распространяться во Франции и занял там господствующее положение в буржуазной философии, в художественной литературе ко времени второй мировой войны, т. е. тогда, когда у части интеллигенции развитие реальных событий усугубило катастрофическое мировосприятие. Эти события в пределах экзистенциалистской системы подавлялись и поглощались отвлеченно-метафизическим теоретизированием (согласно которому мир вообще абсурден, лишен сущности, смысла), проектируемом «в перспективе сознания», в абсолютно свободном, недетерминированном выборе.
Истинные отношения модернистской литературы и литературы фашистской невозможно определить исходя лишь из лежащего на поверхности и очевидного факта неодобрительного отношения фашистов к модернизму (что часто используется для доказательства антибуржуазности и прогрессивности модернизма). Само собой разумеется, что некоторые качества модернизма были совершенно неприемлемы для нацистов, для их реакционно-романтического искусства, пытавшегося оболванить обывателя, начинить его слепым оптимизмом, обожанием вождя и верой в особую роль арийской расы. Многие из писателей-модернистов были врагами фашизма, а иные и его жертвами. Фашизм в 30-40-е годы явился одним из главных факторов, определявших пессимизм писателей, с ужасом и отчаянием взиравших на преступления варваров XX века.
