Сочинения по русской литературе
Рассказы, очерки, этюды Солоухина
По мнению писателя, в этой области нарушен принцип преемственности и восхождения, так что «все эти ящики, хотя бы и из стекла, все эти двадцатиэтажные батареи парового отопления, то поставленные вертикально, то положенные одна на другую», — свидетельство не утонченности эстетического чутья, а полного отсутствия его.
Военные повести Евгения Носова
Как во всем своем творчестве, в военных повестях Евгений Носов тоже своеобразен, неожидан. Артиллерист, прошедший всю войну, он написал о ней по-своему, так, как не писали другие. В его повестях кет батальных сцен, нет описания затяжных или скоротечных боев. Но как трудно становится дышать нам, едва мы вместе с автором оказываемся в подмосковном госпитале («Красное вино победы») рядом с умирающим обозником Копейкиным, на минуту оживаем, когда тот на протянутом ему рисунке узнает родную усадьбу и шепчет: «Домок прибавь… У меня домок тут… На деревне…» — а потом… всю жизнь помним «равнодушную, праздную белизну» подушки, ставшей ничьей.
Чингиз Айтматов в русской литературе
В превосходно озаглавленной статье «Сказки пишут для храбрых», открывавшей дискуссию на страницах «Литературной газеты», В. Солоухин утверждал, имея в виду Орозкула и ему подобных: «Красота не победила этих лишенных какой бы то ни было одухотворенности людей, но зато она покидает их, — ив этом, может быть, ее победа». И закончил статью словами о повести; «Это тот случай, та степень художественного совершенства, когда, чтобы составить полное представление о произведении, нужно прочитать его от строки до строки. Завидую тем, кому это еще предстоит».
Еще о творчестве Владимира Солоухина
Если говорить о Владимире Солоухине так, как давно заслуживает этот на редкость талантливый и своеобразный писатель, то надо прежде всего сказать, что он не принадлежит к какому-либо течению в русской литературе. Городской писатель? Ни в какой мере. «Деревенщик»? Вряд ли. Он, подобно киплинговской кошке, «гуляет» гам по себе. У него собственный взгляд на все окружающее, свои, поглощающие его целиком темы, проблемы, заботы, стремления. И пишет о них он глубоко личностно, с предельной доверительностью и откровенностью, словно исповедуясь перед самим собой, ничего не скрывая — ни хорошего, ни плохого из того, чем сопровождалось решение взволновавшей его проблемы для него самого. В этом — подкупающая сила доверительного тона Владимира Солоухина.
Десять рассказов Евгения Носова
22 марта 1966 года Валентин Овечкин писал Александру Твардовскому: «Приветствую появление в «НМ» рассказов моего бывшего земляка курянина Евгения Носова. Не потому, что он курянин, а потому, что рассказы хороши. Теплые, человечные, умные. Писатель он серьезный, вырос па моих глазах, и если привлечь его как следует к журналу, от него можно ждать только добра». Среди писателей, работающих на материале деревенской жизни по преимуществу, Евгений Иванович Носов — самый экономный на слово и, быть может, не менее сильный, нежели Василий Белов.
Пейзажные картины в произведениях Василий Белова
Насквозь земные герои писателя мыслят конкретно, чувствуют непосредственно, воспринимают мир в его жесткой реальности бесстрашно. И с удивительной легкостью поднимаются от деталей и эпизодов самой заурядной повседневности к раздумьям о коренных проблемах человеческого бытия. Душан Слободник очень верно назвал первые же прозаические произведения Василия Белова «динамически напряженными», несмотря на сюжетную их не суетливость, даже умышленную медлительность. Динамизм — в напряженности мысли героев, не случайно ошеломляющихся «вечными вопросами». «Я тебе, Костя, прямо скажу,— говорит Олеша, намыливая мочалку,— что особо в его не верю, в этого бога. Какой тут, к бесу, бог, не видал я его и врать не буду. Только иной раз и задумаешься. Вот живет человек, живет, а потом шасть — и умер. Как это, спрашивается, понимать? Ведь ежели вникнуть, так вроде чего-то и нехорошо выходит: был человек — а вдруг нету. Куда девался? Ну ладно, это самое тело иструхнет в земле: земля родила, земля и обратно взяла. С телом дело ясное. Ну, а душа-то? Ум-то этот, ну, то есть который я-то сам и есть, это-то куда девается? Был у меня этот самый ум, душа, что ли, ну то есть я сам. Не тело, а вот я сам, ум-то. Был и нет. Как так?
Содержание повести Чингиза Айтматова «Белый пароход»
В сущности, увидевшая свет в январе 1970 года повесть Чингиза Айтматова «Белый пароход» целиком построена с помощью новых художественных средств. Можно сказать, картина современной жизни, как на ковре, здесь выткана по канве развернутого киргизского предания о Матери-оленихе, и выткана так, что порой трудно понять, где основа, а где рисунок. К тому же оживление, очеловечение (антропоморфизм) природы настолько органично, что человек воспринимается как неотторжимая ее часть, а природа неотделима от человека. Элемент символики, мифа, сказки входит не только в сюжет (легенда о Рогатой Матери-оленихе), но и в образы Расторопного Момуна, его жены, да и Орозкула Балажанова, придавая всем им многозначность и углубленность.