Авторские сочинения по творчеству М. Ю. Лермонтова
Сознание горькой судьбы поколения в лирике Лермонтова
«Дума» - одно из таких стихотворений, в которых скептическая и сомневающаяся мысль дворянского интеллигента выливается непосредственно и открыто, минуя сюжетные и изобразительные формы. Скепсис и отчаяние связаны с бездеятельностью и общественной трусостью, с оторванностью от конкретной борьбы. Они появляются в эпохи, когда высокое индивидуальное сознание мечется в поисках достойной жизни, но не находит ее. В такие эпохи мысль становится мученьем и единственной реальной силой, способной возвратить живого челочка к деятельности и борьбе. Ее противоречивый характер в 30-е годы очевиден: в ней заключалась действительная внутренняя жизнь поколения
Идеальный и фантастический мир в поэзии Лермонтова
В зрелой лирике Лермонтова действительно нет «шумных бурь» и «тайных страстей», как нет «бессвязного и оглушающего языка». Оказалось, что самые обыкновенные явления могут воплощать существо прежних «шумных бурь» и «тайных страстей». Оказалось, что выражение романтической мысли может быть очень простым, без романтической эффектности и субъективной аффектации. Это был не отказ от романтизма, а стремление увидеть романтизм в самой реальности. Романтическая мысль выводится из действительности, она воспринимается как внутренне присущая самой жизни. Вот почему она не только не подвергается критике, а сохраняет свою непререкаемую ценность.
Романтическое «двоемирие» в лирике Лермонтова
Для Лермонтова, как и для других романтиков, присутствие идеального в реальном, а реального в идеальном воспринималось как аксиома. Романтик мечтал о гармонии двух миров, об их согласии. Но, не находя этого согласия, он не отказался от идеи совмещения миров. «Двоемирие» реально, представлено в любом романтическом произведении, но в одном идея «двоемирия» предстает как гармония, в другом - как стремление к ней, страстное ее ожидание, в третьем - как контраст между прозаической действительностью и недостижимым идеалом и т. д.
Воплощение авторского «я» в балладе «Тамара»
В балладе «Тамара» (1841) обычная для Лермонтова тема видимости и сущности («Прекрасна как ангел небесный, Как демон коварна и зла») получает всестороннюю и многообразную трактовку. Как помним, звуки для Лермонтова всегда выступали символом чего-то идеального, небесного, затаенно-мечтательного и прекрасного. Но здесь самый голос Тамары, по видимости, по внешнему выражению гармонирующий с ее красотой, становится губительным ее демоническую, коварную и злую душу. Обозначенный во второй строфе контраст расширяется до всеобщих пределов. Кольцевая композиция подтверждает безусловный характер контраста, первые четыре строфы в новом виде воскресают в последних четырех:
Анализ стихотворения Лермонтова «Завещание»
Протестующее сознание, присущее Лермонтову, входит отдельными сторонами (иронией - «Скажи, что я писать ленив…», гневом- «Пустого сердца не жалей…») в духовный мир «простого человека». В самой речи чувствуются и характер мужественного армейца, и черты передового интеллигента - серьезная простота тона и способность к глубокому размышлению, анализу своих переживаний, сближающая «Завещание» со стихотворениями «И скучно и грустно…», «Валерик» и др.
Человечность и мир народной мечты (по лирике Лермонтова)
Лермонтов отрицает цивилизацию, но порой признает ее неизбежность. Цивилизация песет гибель, потому что основана на ложных принципах. Надо очистить от цивилизации первоначальные, естественно-природные свойства народной жизни и опереться на них в дальнейшем движении. Вот почему стала возможной творческая встреча двух художников при несомненном и качественном различии их художественных идей. Не случайно «Родину» Белинский назвал «пушкинской вещью». Не только строфа «Иные нужны мне картины» из онегинских путешествий, с которой действительно много общего у лермонтовской «Родины» и много различий, поскольку Лермонтов, в отличие от Пушкина, идеализирует народную жизнь, но и самый дух пушкинской поэзии близки Лермонтову.
«Странная любовь» Лермонтова к России
Как ни странно, такое направление лермонтовской мысли оказалось совершенно противоположным славянофильскому. В литературе о Лермонтове «Родина» не раз сравнивалась с «Россией» Хомякова. Чаще всего исследователи обращали внимание на расхождение между конечными выводами Лермонтова и Хомякова, а содержание «критической части» признавали совпадающим. Однако ото не совсем так. Хомяков пишет: