Сочинения по русской литературе
Символистическая система соответствий у Брюсова
В. Брюсов начинает стихотворение призывом: «Умереть, умереть, умереть!» В переменчивом, ненадежном мире смерть — единственно надежное, истинное. В озарении смерти видна призрачная пошлость мира:
- О владычица смерть, я роптал на тебя, Что ты, злая, царишь, всё земное губя. И пришла ты ко мне, и в сиянии дня На людские пути повела ты меня. Увидал я людей в озареньи твоем, Омраченных тоской, и бессильем, и злом. И я понял, что зло иод дыханьем твоим Вместе с жизнью людей исчезает, как дым. (1897)
О романе-поэме Андрея Белого «Петербург»
Роман Белого «Петербург», как это бывало в немногих больших произведениях мировой литературы, нельзя ввести в узаконенные традицией рамки одного литературного направления и одного жанра. «Петербург», выросший на почве символизма и отмеченный всеми признаками символизма, вместе с тем явление реализма «в высшем смысле», в том значении, которое вкладывал в это определение Достоевский.
Смысл романтической любви в поэзии Блока
Блок писал о теперешнем, о непосредственно данном ему, о том, что переживали сегодня он сам и близкие ему современники, но от этого современного содержания протягивались нити не только к ближайшему и близкому прошлому, к русской поэзии XIX века, к Шеллингу и к немецкому романтизму, к Гёте с его призывом к «вечно женственному», но также и к Данте с его культом Беатриче, и к Возрождению, к Средним векам, к трубадурам и миннезингерам и к той отдаленнейшей старине.
Мифотворческие построения и образы в поэтике Блока
Мифотворческие построения и образы Блока, созданные им самим, выделяющиеся как особый феномен к его художественном мире. К этой сфере относятся сотворенные Блоком и характерные для него фантастически-условные лирические сюжеты, сказочные по своему строению, образы таинственных существ, например Невидимки (ср. «недотыкомка» Ф. Сологуба или - из другой эпохи - странный бегающий зверек «Хозяин острова» в «Прощании с Матёрой» В. Распутина), - существ, знаменующих те или иные реалы-гости его поэзии, представленные в ней как олицетворения свойств и переживаний его лирического я или сил, которые находятся вне его творческой личности. Эти сюжеты и антропоморфные образы фантастических персонажей появляются у Блока в процессе импрессионистической метафоризации как действие мифопорождающей способности языка в духе идей Макса Мюллера (ср.: «Ты из шепота слов родилась»), но особенно часто возникают «из темы», отдающей их языку. В том или другом случае они выходили из недр гротескно-преобразованной городской повседневности или из мира природы и были художественно выявлены в сказочном или полусказочном времени и пространстве.
Героизированный образ человека в поэзии Брюсова
Большее значение приобрела у Брюсова тема человека как завоевателя природы, неутомимого труженика и вдохновенного созидателя. Героизированный образ человека-строителя лег в основу широко известного одического стихотворения «Хвала человеку» (1906). Забота о судьбе человека на земле и во вселенной с тех пор уже не покидала поэта. Более того, она получила у Брюсова характерную для него конструктивную форму, приводила его к своего рода планетарным рационализаторским мечтам-«предложениям».
Лирический герой и героиня поэзии Брюсова
Прежде Брюсов изображал своего героя, украшая его, - в обличий «жреца», «отрока темноглазого», или «жертвы», испытавшей «крестные муки» своей страсти, или в «объективных» образах классической и восточной древности. Теперь образ героя начинает обрастать эмпирическими подробностями. У него оказывается «жемчужный иней в усах» или борода, чернеющая «на наволочке белой», он носит уже не жезл, а «связку астр» или едет по шоссе в автомобиле. Героиня, являвшаяся в прежних стихах Брюсова «менадой», «царицей», таинственной любовницей, также становится обыденнее и проще. Она превращается в женщину, с которой можно познакомиться не в «царстве пламенного Ра», а на концерте, слушая сонату, и пройти вместе не мимо пирамиды и даже не по улицам старого Кельна, а просто через фойе. Отчетливого выражения эти черты нового женского образа брюсовской поэзии достигают в стихотворении «Женский портрет» (1913), включенном в сборник «Семь цветов радуги». В «Женском портрете» героиня изображается исправляющей корректурные гранки:
Что же представляла собой поэзия Брюсова?
Отвечая на этот вопрос, прежде всего необходимо отметить различие в художественном уровне перечисленных выше сборников. Среди них «Зеркало теней» - наиболее сильная и творчески-значительная книга (я не могу считать ее, в отличие от глубоко ценимого мною М. Л. Гаспарова, «самоповторением»). Эта книга, при обобщающем подходе к ней, представляет собой новое слово в поэзии Брюсова. Брюсову удалось в ней во многом преодолеть инерцию своего прежнего эмфатического стиля, значительно изменить свое поэтическое зрение и освежить свою тематику. Если в сборнике «Все напевы» были намечены лишь элементы нового, то теперь, в «Зеркале теней» они развились и захватили большое поэтическое пространство.