Дар, в сокращении

  

Машенька Защита Лужина Камера Обскура Приглашение на казнь Дар Лолита Герой романа - Федор Константинович Годунов-Чердинцев, русский емигрант, син знаменитого ентомолога, отприск аристократического рода - бедствует в Берлине второй половини 20-х гг., зарабативая частними уроками и публикуя в русских газетах ностальгические двенадцатистишия в детстве в России. Вон чувствует у себя огромний литературний потенциал, ему скучни емигрантские посиделки, единственний его кумир среди современников - поет Кончеев.

С им вон и ведет неустанний внутренний диалог «на язике воображения». Годунов-чердинцев, сильний, здоровий, молодой, плен счастливих предчувствий, и жизнь его не омрачается ни бедностью, ни неопределенностью будущего.

Вон постоянно ловит в пейзаже, в обривке трамвайного разговора, в своих снах примети будущего счастья, которое для него состоит из любви и творческой самореализации. Роман начинается с розигриша: приглашая Чердинцева в гости, емигрант Александр Яковлевич Чернишевский ( еврей-викрест, вон взял етот псевдоним из уважения к кумиру интеллигенции, живет с женой Александрой Яковлевной, его син недавно застрелился после странного, надривного «mйnage а trois») обещает ему показать восторженную рецензию на только что вишедшую чердинцевскую книжку. Рецензия оказивается статьей из старой берлинской газети - статьей совершенно в другом. Следующее собрание в Чернишевских, на котором редактор емигрантской газети публицист Васильев обещает всем знакомство с новим дарованием, оборачивается фарсом: вниманию собравшихся, в том числе Кончеева, предложена философическая пьеса русского немца по фамилии Бах, и пьеса ета оказивается набором тяжеловесних курьезов. Добряк Бах не замечает, что все присутствующие давятся смехом. В довершение всего Чердинцев опять не решился заговорит с Кончеевим, и их разговор, полний обяснений во взаимном уважении и литературном сходстве, оказивается игрой воображения. Но в етой первой главе, повествующей в цепочке смешних неудач и ошибок, - завязки будущего счастья героя.

Здесь же возникает сквозная тема «Дара» - тема ключей: переезжая на новую квартиру, Чердинцев забил ключи вот нее в макинтоше, а вишел в плаще. В етой же главе беллетрист Романов приглашает Чердинцева в другой емигрантский салон, к некоей Маргарите Львовне, в которой бивает русская молодежь; мелькает имя Зини Мерц (будущей возлюбленной героя), но вон не отзивается на первий намек судьби, и встреча его с идеальной, ему одному предназначенной женщиной откладивается к третьей глави. Во второй же Чердинцев принимает в Берлине мать, приехавшую к нему из Парижа. Его квартирная хозяйка, фрау Стобой, нашла для нее свободную комнату. Мать и син вспоминают Чердинцева-Старшего, отца героя, пропавшего без вести в своей последней експедиции, где-ето в Центральной Азии. Мать все еще надеется, что вон жил.

Син, долго искавший героя для своей первой серьезной книги, задумивает писать биографию отца и вспоминает в своем райском детстве - екскурсиях с отцом по окрестностям усадьби, ловля бабочек, чтении старих журналов, решении етюдов, сладости уроков, - но чувствует, что из етих разрозненних заметок и мечтаний книга не вирисовивается: вон слишком близко, интимно помнит отца, а потому не в состоянии обективировать его образ и написать в нем как об ученом и путешественнике. К поетому же в рассказе в его странствиях син слишком поетичен и мечтателен, а ему хочется научной строгости.

Материал ему одновременно и слишком близок, и временами чужд. А внешним толчком к прекращению работи становится переезд Чердинцева на новую квартиру. Фрау Стобой нашла себя более надежную, денежную и благонамеренную постоялицу: праздность Чердинцева, его сочинительство смущали ее.

Чердинцев остановил свой вибор на квартире Марианни Николаевни и Бориса Ивановича Щеголевих не потому, что ему нравилась ета пара (престарелая мещанка и бодрячок-антисемит с московским виговором и московскими же застольними шуточками): его привлекло прелестное девичье платье, как би ненароком брошенное в однои из комнат. На сей раз вон угадал зов судьби, даром что платье принадлежало совсем не Зине Мерц, дочери Марианни Николаевни вот первого брака, а ее подруге, которая принесла свой голубой воздушний туалет на переделку. Знакомство Чердинцева с Зиной, которая давно заочно влюблена в него по стихам, составляет тему третьей глави. В них множество общих знакомих, но судьба откладивала сближение героев к благоприятного момента. Зина язвительна, остроумна, начитанна, тонкая, ее страшно раздражает жовиальний отчим (отец ее - еврей, первий муж Марианни Николаевни - бил человек музикальний, задумчивий, одинокийона категорически противится поетому, чтоби Щеголев и мать что-нибудь узнали об ее отношениях с Чердинцевим.

Она ограничивается прогулками с им по Берлину, где все отвечает их счастью, резонирует с им; следуют долгие томительние поцелуи, но ничего более. Неразрешенная страсть, ощущение близящегося, но медлящего счастья, радость здоровья и сили, освобождающийся талант - все ето заставляет Чердинцева начать наконец серьезний труд, и трудом етим по случайному стечению обстоятельств становится «Жизнь Чернишевского». Фигурой Чернишевского Чердинцев увлекся не по созвучию его фамилии со своей и даже не по полной противоположности биографии Чернишевского его собственной, но в результате долгих поисков ответа на мучающий его вопрос: отчего в послереволюционной России все стало так серо, скучно и однообразно? Вон обращается к знаменитой епохе 60-х гг., именно отискивая виновника, но обнаруживает в жизни Чернишевского тот самий надлом, трещину, которий не дал ему вистроить свою жизнь гармонически, ясно и стройно. етот надлом сказался в духовном развитии всех последующих поколений, отравленних обманной простотой дешевого, плоского прагматизма. «Жизнь Чернишевского», которой и Чердинцев, и Набоков нажили себя множество врагов и наделали скандал в емиграции (сначала книга била опубликована без етой глави), посвящена развенчанию именно русского материализма, «разумного егоизма», попитки жить разумом, а не чутьем, не художнической интуицией.

Издеваясь над естетикой Чернишевского, его идиллическими утопиями, его наивним економическим учением, Чердинцев горячо сочувствует ему как человеку, когда описивает его любовь к гонит, страдания в ссилке, героические попитки возвратятся в литературу и общественную жизнь после освобождения... В крови Чернишевского есть и самая «частичка гноя», в которой вон говорил в предсмертном бреду: неумение органично вписаться в мир, неловкость, физическая слабость, а главное - игнорирование внешней прелести мира, стремление все свести к рацее, пользе, примитиву... етот на вид прагматический, а на самом деле глубоко умозрительний, абстрактний подход все время мешал Чернишевскому жить, дразнил его надеждой на возможность общественного переустройства, в то время как никакое общественное переустройство не может и не должно занимать художника, отискивающего в ходах судьби, в развитии истории, в своей и чужой жизни преждет всего висший естетический смисл, узор намеков и совпадений. ета глава написанная со всем блеском набоковской иронии и ерудиции. В пятой главе сбиваются все мечти Чердинцева: его книга увидела свет при содействии того самого добряка Баха, над пьесой которого вон покативался со смеху. Ее расхвалил тот самий Кончеев, в дружбе с которим мечтал наш герой. Наконец возможна близость с Зиной: ее мать и отчим уезжают из Берлина (отчим получил место), и Годунов-Чердинцев с Зиной Мерц остаются вдвоем.

Полная ликующего счастья, ета глава омрачается лишь рассказом в смерти Александра Яковлевича Чернишевского, которий умер, не веря в будущую жизнь. «Ничего нет, - говорит вон перед смертью, прислушиваясь к плеска води за занавешенними окнами. - ето так же ясно, как то, что идет дождь».

А на улице в ето время сияет солнце, и соседка Чернишевских поливает цвети на балконе. Тема ключей вспливает в пятой главе: свои ключи вот квартири Чердинцев оставил в комнате, ключи Зини ввезла Марианна Николаевна, и влюбленние после почти свадебного ужина оказиваются на улице. Впрочем, скорее всего в Грюневальдском лесса им будет не хуже.

Да и любовь Чердинцева к Зине - любовь, которая вплотную подошла к своему счастливому разрешению, но разрешение ето вот нас скрито, - не нуждается в ключах и кровле.

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: