Композиционная схема романа «И восходит солнце (Фиеста)»
Хемингуэй начал роман «И восходит солнце (Фиеста)» – 21 июля, а закончил первый вариант 6 сентября 1925 года, но потребовалась основательная переработка текста; роман вышел (в издательстве Чарлза Скрибнера) 22 октября 1926 года и сразу же стал литературной сенсацией. Сложный новаторский характер романа, его далеко не простая идеология вызвали до сих пор не утихшие споры литературоведов и критиков.
Постепенно сложились две основные, а по содержанию своему – полярные точки зрения на роман. Карлос Бейкер, основываясь на письмах Хемингуэя, в своем анализе делает упор на этически положительное, жизнеутверждающее начало в «Фиесте».
В очень интересном, а отчасти и верном, анализе Карлос Бейкер допускает, на наш взгляд, принципиальную ошибку, исходя в решении важнейшего вопроса из писем автора, а не из текста произведения. Бейкеровская постановка вопроса оказалась, однако, настолько привлекательной, что И. Кашкин в своей последней работе сближается с американским коллегой, особенно выделяя то положение, что Хемингуэй был «внутренне чужд» среде «потерянных».
Ф. Янг, в противоположность К. Бейкеру, в своей оценке «Фиесты» исходит из содержательной функции сюжета книги и, останавливаясь в основном на ее трагизме, подчеркивает тему безнадежности. Очень убедительный анализ Ф. Янга страдает некоторой однобокостью и не позволяет охватить все существенные аспекты творчества Хемингуэя. Тем не менее линия трагического так сильна в книге, что очень многие зарубежные и Русские исследователи2 в той или иной мере разделяют мнение Ф. Янга. Очевидно, вопрос этот не может быть решен однозначно.
Хемингуэй снабдил роман двумя эпиграфами. Первый цитирует фразу Г. Стан: «Все вы – потерянное поколение». Второй – знаменитый отрывок из Экклезиаста: «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется; к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь». Собственно, разница в трактовке «Фиесты» вызвана тем, что одни авторы полагали основной у Хемингуэя идею о «земле, пребывающей во веки», а другие – о «возвращении ветра на круги свои».
Композиционная схема «Фиесты» проста. Джейкоб Варне, собственный парижский корреспондент американской газеты, любит тридцатичетырехлетнюю англичанку леди Брет Эшли и любим ею еще с тех времен, когда он лежал в госпитале, где она была сестрой.
Любящие глубоко несчастны, так как характер ранения лишает Джейка возможности вести нормальную жизнь, не говоря уже о том, чтобы обзавестись детьми. Роберт Кон, богатый малоталантливый литератор, кратковременный любовник Брет, преследует ее бесконечными домогательствами. Жизнь в Париже проходит в компании международной творческо-туристической богемы. Через некоторое время Джейк Барнс, его друг американский писатель Билл Гортон, Брет Эшли со своим женихом Майклом Кэмбеллом и Роберт Кон отправляются на фиесту в Памплону, но по дороге Джейк и Билл посвящают несколько дней рыбной ловле в Бургете. В Памплоне, когда грандиозное народное празднество уже близится к своему завершению, Брет сходится на недолгое время с девятнадцатилетним матадором Педро Ромеро. Кон уезжает, а вскоре, когда фиеста заканчивается, все остальные тоже разъезжаются, причем Джейку приходится заехать за Брет в Мадрид. Мы расстаемся с героями романа в тот момент, когда им предстоит начать обратный путь в Париж.
Роман построен как множество отдельных эпизодов, каждый из которых достаточно важен, но, подобно тому как это уже было в сборнике рассказов, почти все небольшие эпизоды, имеющие частное значение, без труда сводятся в две большие картины с многозначительной интермедией и чем-то вроде эпилога после второй из них. Первая картина показывает ложный, фальшивый «карнавал» в Париже, во время которого мешаются день с ночью, коньяк с вином, серьезное с пустячным, а в целом складывается обстановка, позволяющая хоть на время отвлечься от «проклятых» вопросов, спрятаться в суматохе лжекарнавального быта от мира и самого себя. Из всех персонажей романа разве лишь Джейк Барнс не может и не хочет полностью слиться с толпой, лихорадочное веселье которой живо напоминает пир во время чумы. Но если Джейк и не является в полной мере участником лжекарнавала, то и отделен от его участников – во всяком случае, некоторых из них тоже не до конца.
Вторую картину составляет многокрасочный народный праздник карнавального размаха в Памплоне. Здесь тоже мешаются день и ночь, коньяк и вино, но здесь к тому же в полной мере выявляются серьезные вещи, нравственные критерии. Здесь же обнаруживается со всей безусловностью невозможность спрятаться от мира и самого себя. Сопоставление, а вернее, противопоставление истинного карнавала ложному составляет идейное содержание сюжета книги, особую роль которого тонко подметил Ф. Янг. Действительно, Джейк и Брет были несчастны в Париже, испытали удивительную, но в конце омраченную неделю фиесты в Памплоне, а теперь должны снова вернуться «на круги свои», снова в полной мере осознать и прочувствовать свою неприкаянность, безысходный трагизм своего существования.
Длинный путь, проделанный героями романа, оказывается как будто бессмысленным вращением в замкнутом круге. Но не будем спешить полностью соглашаться с Ф. Янгом. Он прав и не прав в одно и то же время. Сюжет, очевидно, несет большую идейную нагрузку, однако только сюжета мало, чтобы выяснить этический багаж книги. Да к тому же, кроме двух «карнавалов», в ней есть еще важнейшая интермедия с рыбной ловлей, во время которой резко сокращается круг действующих лиц, но неожиданно появляется лицо совершенно повое, неизвестное нам по парижской части и не последовавшее за Джейком и Биллом в Памплону. Заметим, кстати, что в схеме Ф. Янга для этого лица вовсе не находится ни места, ни объяснения.
С самого начала романа читатель ощущает, что речь в нем идет о всемирной трагедии, обусловленной мировой войной. Мы видели, что наличие драмы определилось только в третьей главе (а причины ее – в четвертой, где Джейк рассказывает о характере своего ранения), но важнейшее противопоставление Джейка Барнса Роберту Кону начинается с первых слов и оказывается в высшей степени многозначительным.
Если Вам понравилось сочинение на тему: » Композиционная схема романа «И восходит солнце (Фиеста)» - тогда в закладки. Это нужно, ведь не потеряешь!
Если вам понравилось готовое домашнее задание по литературе по теме: Композиционная схема романа «И восходит солнце (Фиеста)», вы можете подписаться на RSS с рассылкой на почту.
Спасибо, что посетили наш сайт Soshinenie.ru.