Критическое мышление М. Ю. Лермонтова и стиль барокко

  

Итак, символистский метапоэтический текст выкристаллизовывает проблему осмысления стиля мышления Лермонтова. Здесь снова, видимо, следует опереться на теорию К. Р. Поппера, считающего, что «эпистемология должна заниматься исследованием научных проблем и проблемных ситуаций, научных предположений (которые рассматриваются просто как другое название для научных гипотез и теорий), научных дискуссий, критических рассуждений, той роли, которую играют эмпирические свидетельства и аргументации, и поэтому исследованием научных журналов и книг, экспериментов и их значения для научных рассуждений.

Короче, для эпистемологии решающее значение имеет исследование третьего мира объективного знания, являющегося в значительной степени автономным»

Повторим, что в систему «третьего мира» Поппера включаются мысли ученых и подлинных художников, которые являются, как правило, общенаучными. В применении к исследованиям символистов о Лермонтове это означает, что их «парадокс о поэте» с формированием устойчивого мнения о его «злополучной» судьбе оказывается разрешимым, если исследование творчества поэта ввести в круг научных идей самих символистов: в первую очередь, это связано с идеями синтетики поэзии и антиномии как основополагающего принципа поэтического мышления. Последний и был «артикулирован» М. Ю. Лермонтовым в его творчестве, но это становится очевидным именно сейчас, когда идеи размытых множеств, паранепротиворечивой логики становятся общезначимыми, а множественность путей мышления, взаимоисключающие характеристики одного понятия — чуть ли не общим местом. Как видим, поэты-символисты, переведя в целом исследование творчества Лермонтова в эмпирический план, утратили критерий антиномии, который был ими же введен в исследование поэзии, символисты фактически и восстановили его статус в процессе критического осмысления личности и творчества М. Ю. Лермонтова.

Понятие критического мышления, если применять его по отношению к Лермонтову, многозначно. Это критическое философское мышление, основанное на самопознании, выливающееся в поэтические формулы-парадоксы. Это критическое отношение к действительности, связанное с определенными оценками, открытым отношением к тому, что не приемлет поэт в обществе, в людях. Наличие антиномий переводит критику онтологического характера, которая базируется на эмпирическом уровне (критика нравов, обычаев светского общества) в критику метафизического плана, когда через антиномии-парадоксы формулируются проблемы, связанные не только с бытием, но и с познанием. Если говорить о критике и включенности в нее антиномий-проблем, которые формулирует М. Ю. Лермонтов, то антиномия — это, по-видимому и репрезентация критики разума, который ищет способы познания истины и прибегает к неопределенности, «витанию смыслов», которые лежат между взаимоисключающими понятиями и значениями.

Критическое мышление, как установили современные исследователи, — это использование таких когнитивных навыков и стратегий, которые увеличивают вероятность получения желаемого результата. Оно отличается взвешенностью, логичностью и целенаправленностью. Другое определение критического мышления — направленное мышление — противопоставлено ненаправленному мышлению. Критическое мышление осуществляется через метапознание, то есть знание собственных мыслительных процессов и возможностей своей памяти. Словом, это наше знание о том, что мы знаем. Критическим мышлением свойственно и самому М. Ю. Лермонтову, и его героям, в особенности Печорину.

П. А. Флоренский в работе «Столп и утверждение истины» (1914) так размышляет об этом: «Чтобы ответить на вопрос о логическом строении истины, должно держать в уме, что истина есть истина именно об Истине, а не о чем ином, то есть находится в каком-то соответствии с Истиною. Форма истины только тогда и способна сдержать свое содержание, — Истину, — когда она как-то, хотя бы и символически, имеет в себе нечто от Истины. Иными словами, истина необходимо должна быть эмблемою какого-то основного свойства Истины. Или, наконец, будучи здесь и теперь, она должна быть символом Вечности. Хотя и в твари данная, однако истина должна быть монограммою Божества.

Красками условного она должна обрисовать безусловное. В хрупком сосуде человеческих слов должен содержаться присно-несокрушимый Адамант Божества. Тварь мятется и кружится в бурных порывах Времени; истина же должна пребывать. Тварь рождается и умирает, и поколения сменяются поколениями, истина же должна быть нетленной. Человеки спорят между собою и возражают друг другу; истина же должна быть непререкаема и выше прекословии. Людские мнения меняются от страны к стране и из году в год; истина же — везде и всегда одна, себе равная».

Структура «рассудочных» определений, то есть абстрагированных выводов, касающихся нашего познания мира, а также познания оснований человеческой мысли, — того света (или абсолюта), который делает возможным всякое знание, — определяется П. А Флоренским как антиномичная: «Рассудочная формула тогда и только тогда может быть превыше нападений жизни, если она всю жизнь вберет в себя, со всем ее многообразием и со всеми ее наличными и имеющими быть противоречиями. Рассудочная формула может быть истиною тогда и только тогда, если она, так сказать, предусматривает все возражения на себя и отвечает на них. Но, чтобы предусмотреть все возражения, — надо взять не их именно конкретно, а предел их. Отсюда следует, что истина есть такое суждение, которое содержит в себе и предел всех отменений его, или, иначе, истина есть суждение самопротиворечивое.

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: