Пейзажные картины в произведениях Василий Белова
Насквозь земные герои писателя мыслят конкретно, чувствуют непосредственно, воспринимают мир в его жесткой реальности бесстрашно. И с удивительной легкостью поднимаются от деталей и эпизодов самой заурядной повседневности к раздумьям о коренных проблемах человеческого бытия. Душан Слободник очень верно назвал первые же прозаические произведения Василия Белова «динамически напряженными», несмотря на сюжетную их не суетливость, даже умышленную медлительность. Динамизм — в напряженности мысли героев, не случайно ошеломляющихся «вечными вопросами». «Я тебе, Костя, прямо скажу,— говорит Олеша, намыливая мочалку,— что особо в его не верю, в этого бога. Какой тут, к бесу, бог, не видал я его и врать не буду. Только иной раз и задумаешься. Вот живет человек, живет, а потом шасть — и умер. Как это, спрашивается, понимать? Ведь ежели вникнуть, так вроде чего-то и нехорошо выходит: был человек — а вдруг нету. Куда девался? Ну ладно, это самое тело иструхнет в земле: земля родила, земля и обратно взяла. С телом дело ясное. Ну, а душа-то? Ум-то этот, ну, то есть который я-то сам и есть, это-то куда девается? Был у меня этот самый ум, душа, что ли, ну то есть я сам. Не тело, а вот я сам, ум-то. Был и нет. Как так?
«Хлеб — имя существительное» и «Карюха» Михаила Алексеева
Остро неотвязные вопросы колхозной жизни ставят герои повести «Хлеб — имя существительное» Михаила Алексеева (1964). Перед нами проходят, дополняя, а иногда в тем-то оспаривая друг друга, восьмидесятилетний сторож Кузьма Никифорович Удальцов, по прозвищу Капля; инвалид последней войны, в прошлом отличный столяр, а ныне сельский почтальон Николай Евсеевич Зулин; кузнечных дел мастер и вечный депутат Акимушка Акимов; секретарь партийной организации колхоза Аполлон Стыщной; добровольный полесовый Меркидон Люшня; летописец села Иннокентий Данилов; замечательная доярка Марфуша — Журавушка. Это, в большинстве, государственно мыслящие люди. Они поднимают коренные вопросы жизни. Их равно интересуют и материальное (хлеб, мясо), и духовное (идеи, нравственные нормы). И они совсем не одиночки, живут и действуют как коллектив, отчего обладают силой неодолимой. В них-то Й заключена душа села Выселки. Без них оно не стоит, И не одно оно. А и город. И вся наша земля.
Повести Чингиза Айтматова о современности
В творчестве некоторых писателей полемический запал, порожденный их несогласием с концепциями, защищавшимися «прозой молодых», привел к укреплению их на позициях строгого, сурового реализма. Ярче всего это проявилось в повестях «Прощай, Гульсары!» (1966) и «Белый пароход» (1970) Чингиза Айтматова. «Его герои, — пишет Арнольд Б. Макмиллин, — простые люди, занятые нелегким трудом; они изображены в состояний острого социального и эмоционального конфликта. Айтматов рисует их с сочувствием и пониманием, не пытаясь скрывать трудностей, с которыми они сталкиваются в повседневной жизни. И — что более важно — он глубоко исследует психологию своих героев, тонко выявляя скрытую ее мотивировку; хотя герои его не интеллектуалы— они склонны к рефлексии и размышляют о прошлом, о смысле своей жизни.
Русский XХ век - чудовищный, потрясающий век!
Когда сейчас, пробуешь окинуть его взглядом, дух захватывает, сколько он вместил разнообразия, величия, событий, насильственных смертей, изобретений, идей. Эти сто лет по густоте и масштабу событий сравнимы с тысячелетиями, быстрота и интенсивность перемен нарастали в геометрической прогрессии…
Художественный мир Василия Белова
По утверждению Федора Абрамова, первым разглядел в Василии Белове «будущую звезду нашей прозы» Александр Яшин. Но прежде чем стать прозаиком, Василий Белов попробовал свои силы в стихотворных жанрах. Стихи не принесли особенной славы, но помогли автору поверить в свое дарование. И главное, приучили к экономному письму, разборчивому отношению к слову, законченности и поэтичности повествования, что бросилось в глаза всем, кто прочел его первый опыт в прозе «Деревня Бердяйка».
Рецензия на роман «Липяги» Сергея Крутилина
С описанием того же, что и в романах Ивана Мелело, периода начинаются «Липяги» Сергея Крутилина (1964), «Все как-то очень свежо, и по содержанию, и в смысле формы»,— сказал о «Липягах» Валентин Овечкин1. В книгу входишь как в сад, где обдает тебя свежестью. Автор умеет рассказать, как «лопается панцирная кожица янтарных, тугих желудей», сделать почти видимой картину собирания дубовых листьев в предзимнем лесу. В широко намеченную панораму деревенской жизни хорошо вписываются и приземистые избы со светильниками, не гаснущими до утра в «памятную зиму 1929 года», и собрание мужиков в доме попа Александра, закончившееся организацией «коммуны», и дружные выходы липя-гинцев на общественные поля, и встреча первого трактора. Трактор «встречали за околицей всем седом, с флагами, с духовым оркестром».
Содержание повести Чингиза Айтматова «Белый пароход»
В сущности, увидевшая свет в январе 1970 года повесть Чингиза Айтматова «Белый пароход» целиком построена с помощью новых художественных средств. Можно сказать, картина современной жизни, как на ковре, здесь выткана по канве развернутого киргизского предания о Матери-оленихе, и выткана так, что порой трудно понять, где основа, а где рисунок. К тому же оживление, очеловечение (антропоморфизм) природы настолько органично, что человек воспринимается как неотторжимая ее часть, а природа неотделима от человека. Элемент символики, мифа, сказки входит не только в сюжет (легенда о Рогатой Матери-оленихе), но и в образы Расторопного Момуна, его жены, да и Орозкула Балажанова, придавая всем им многозначность и углубленность.