Символизм - истоки
Символизм — первое направление модернизма в европейской литературе. Возник он в 1870-е годы во Франции в творчестве поэтов П. Верлена, С. Малларме, А. Рембо и других. Однако окончательное оформление символизма как самостоятельного литературного направления следует отнести к середине 1880-х годов, когда появилось название «символизм» и манифест этого направления. Вот что по этому поводу пишет Иннокентий Анненский: «В первый раз поэтов назвал декадентами Поль Бурд в газете от 6 августа 1885 г. А спустя несколько дней Жан Мореас отпарировал ему, говоря, что если уж так необходима этикетка, то справедливее всего будет назвать новых стихотворцев символистами» («О современном лиризме», 1909; курсив И. Анненского).
Чингиз Айтматов в русской литературе
В превосходно озаглавленной статье «Сказки пишут для храбрых», открывавшей дискуссию на страницах «Литературной газеты», В. Солоухин утверждал, имея в виду Орозкула и ему подобных: «Красота не победила этих лишенных какой бы то ни было одухотворенности людей, но зато она покидает их, — ив этом, может быть, ее победа». И закончил статью словами о повести; «Это тот случай, та степень художественного совершенства, когда, чтобы составить полное представление о произведении, нужно прочитать его от строки до строки. Завидую тем, кому это еще предстоит».
Романы Ивана Мележа
В изданной в 1977 году на английском языке в Гиссене «Истории белорусской литературы от ее истоков до нынешнего дня» профессор Ливерпульского университета Арнольд Баррат Макмиллин особо выделил крупные и несомненные достижения белорусских писателей в области художественной прозы. Она, писал автор, «по видимости, стала ведущим жанром во главе с Янкой Брылем, Иваном Шамякиным, Иваном Мележем и писателями-новеллистами высшего калибра: В. Быковым, В. Короткевичем и И. Пташниковым». Назвав далее Василя Быкова «поразительным примером новой честности», он замечал: «Профессиональный военный, много лет отдавший службе в армии, он направляет почти все свои произведения против войны… Не проявляя никаких признаков самоповторения или усталости от военной темы, В. Быков входит в число самых выдающихся современных русских писателей».
Еще о творчестве Владимира Солоухина
Если говорить о Владимире Солоухине так, как давно заслуживает этот на редкость талантливый и своеобразный писатель, то надо прежде всего сказать, что он не принадлежит к какому-либо течению в русской литературе. Городской писатель? Ни в какой мере. «Деревенщик»? Вряд ли. Он, подобно киплинговской кошке, «гуляет» гам по себе. У него собственный взгляд на все окружающее, свои, поглощающие его целиком темы, проблемы, заботы, стремления. И пишет о них он глубоко личностно, с предельной доверительностью и откровенностью, словно исповедуясь перед самим собой, ничего не скрывая — ни хорошего, ни плохого из того, чем сопровождалось решение взволновавшей его проблемы для него самого. В этом — подкупающая сила доверительного тона Владимира Солоухина.
Десять рассказов Евгения Носова
22 марта 1966 года Валентин Овечкин писал Александру Твардовскому: «Приветствую появление в «НМ» рассказов моего бывшего земляка курянина Евгения Носова. Не потому, что он курянин, а потому, что рассказы хороши. Теплые, человечные, умные. Писатель он серьезный, вырос па моих глазах, и если привлечь его как следует к журналу, от него можно ждать только добра». Среди писателей, работающих на материале деревенской жизни по преимуществу, Евгений Иванович Носов — самый экономный на слово и, быть может, не менее сильный, нежели Василий Белов.
Мотив повести «Прощай, Гульсары!» Айтматова
В повести «Прощай, Гульсары!», всесторонне исследуя трудную, исполненную драматических и даже трагических моментов судьбу крестьянина-киргиза Танабая, Чингиз Айтматов касается существенных сторон общественного развития всей нашей страны. Он не скрывает, через какие колоссальные сложности, трудности, препятствия приходится проходить, с какими заблуждениями, ошибками, подлостями приходится сталкиваться на пути, трудном и нехоженом, строителям первого в мире государства рабочих и крестьян.
Пейзажные картины в произведениях Василий Белова
Насквозь земные герои писателя мыслят конкретно, чувствуют непосредственно, воспринимают мир в его жесткой реальности бесстрашно. И с удивительной легкостью поднимаются от деталей и эпизодов самой заурядной повседневности к раздумьям о коренных проблемах человеческого бытия. Душан Слободник очень верно назвал первые же прозаические произведения Василия Белова «динамически напряженными», несмотря на сюжетную их не суетливость, даже умышленную медлительность. Динамизм — в напряженности мысли героев, не случайно ошеломляющихся «вечными вопросами». «Я тебе, Костя, прямо скажу,— говорит Олеша, намыливая мочалку,— что особо в его не верю, в этого бога. Какой тут, к бесу, бог, не видал я его и врать не буду. Только иной раз и задумаешься. Вот живет человек, живет, а потом шасть — и умер. Как это, спрашивается, понимать? Ведь ежели вникнуть, так вроде чего-то и нехорошо выходит: был человек — а вдруг нету. Куда девался? Ну ладно, это самое тело иструхнет в земле: земля родила, земля и обратно взяла. С телом дело ясное. Ну, а душа-то? Ум-то этот, ну, то есть который я-то сам и есть, это-то куда девается? Был у меня этот самый ум, душа, что ли, ну то есть я сам. Не тело, а вот я сам, ум-то. Был и нет. Как так?