Сочинения по русской литературе > Сочинение по литературе 7 класс > ПОЧЕМУ ДОСТОЕВСКИЙ НЕ НАПИСАЛ «ЖИТИЯ ВЕЛИКОГО ГРЕШНИКА» 2


     
  • ПОЧЕМУ ДОСТОЕВСКИЙ НЕ НАПИСАЛ «ЖИТИЯ ВЕЛИКОГО ГРЕШНИКА» 2

    От соблазна окарикатурить «всечеловека» не удержался и Достоевский Гениальность Достоевского сказалась в том, как он подошел к этой задаче. Во-первых, в том, что пародированным оказался только он, сам «всечеловек», а не его идеи. Наряду с ним выведены и все воплощения его, «всечеловека», различных его ипостасей, его отдельных «возможностей», олицетворены все его идеи — и как они, порознь, то адски-отвратительны, то величавы, трогательны! Но сам он, вместивший их всех в себе, неспособен отдаться ни одной из них — и именно потому, что чисто рассудочно охватывает их все и каждую. Этим обусловлена вторая оригинальная особенность пародии Достоевского: окарикатуренный им всечеловек все же не смешон и не жалок. Самое его бессилие внушительно и величественно. В его поистине демонической «не-бытийности», в полноте его неспособности что бы то ни было усвоить себе, в абсолютной замкнутости его «я», в его доведенной в своей исключительности до полнейшего самоотрицания самости заключается его трагизм. В отношении художественной изобретательности нет, кажется, в мировой литературе ничего, равного по гениальности приему, с каким рассказано о смерти Ставрогина: «Право, не знаю, о ком бы еще упомянуть, чтобы не забыть кого. Маврикий Николаевич куда-то совсем уехал.
    Старуха Дроздова впала в детство... Впрочем, остается рассказать еще одну очень мрачную историю. Ограничусь лишь фактами...» Смерть Ставрогина словно выпадает из романа, полного напряженной борьбы идей и страстей — вернее, идей-страстей, идей-сил («чистых» идей нету Достоевского), и включается в окаймляющую, отчасти прослаивающую роман безличную и своей безличностью подчеркивающую его индивидуальность, как систему противоборствующих сил, своей мертвенностью оттеняющую его жизненность, «хронику». Эта переключка Ставрогина, в самый торжественный момент всякой человеческой жизни, из «романа» в «хронику», это отнятие у него его собственного имени с заменой последнего «пометкой о гражданском состоянии», да еще и ненастоящей, «беспочвенной» («гражданин кантона Ури») с предельной символической выразительностью говорят о сущности смерти Ставрогина, смерти величины, подлинным образом и не жившей, смерти, в которой лишь до конца выявляется ее меоничность28. Даже Свидригайлов умер «лучше», полнее, человечнее: у него в перспективе хоть ад, предвозвещенный ему его отвратительным сном перед самоубийством. Но Ставрогин, лишенный животности, лишен и этого. Ему суждено «чистое» небытие.
    Ставрогина не приемлет и ад. Всякому человеку надо «куда-нибудь пойти», обрести какое-то свое «место». Но у всечеловека нет никакого своего места, ни «здесь», ни «там». Его «место» — утопия. «Всечеловек» оказывается не-человеком, потенцированная до предельной степени индивидуальность — без-личностью.
    Так Достоевский дает не только философский, но и художественный ответ на фаустовскую концепцию Личности и Культуры.
    Гораздо правильнее сопоставление творений Достоевского с «Божественной комедией». Приведу еще одно, поразительно меткое, наблюдение Бахтина: «Герой» Достоевского тем сближается с «героем» авантюрного романа, которого мотивы и приемы Достоевский разрабатывал, что, поскольку он не «становится», не эволюционирует, с ним ничто не совершается, но все случается. Он «попадает в истории», в «авантюры», между ним и средой нет необходимой соотносительности, нет функциональной взаимозависимости. Возникает вопрос: в таком случае да «герой» ли это? Не находится ли настоящий герой каждого из романов Достоевского где-то вне романа?
    Известна склонность Достоевского вести рассказ от лица какого-то «среднего», «нейтрального» «я», бесстрастного зрителя совершающейся трагедии. Выяснена и техническая, так сказать, функция этого «я». Оно несет «службу связи», «летает» из одного дома в другой и помогает укладывать в рамках нескольких дней или даже часов целую кучу «авантюр». Но в истинно художественном произведении все должно быть не только технически обусловлено, но и эстетически оправдано. «Я» «Подростка» и «Униженных и оскорбленных» эстетически оправданы уже тем, что они воплощены, что они участвуют в действии, осуществляя тем свою индивидуальность. Но как оправдать другие «я» у Достоевского, безличные «я» летописцев «нашего города»?
    Вот здесь-то и напрашивается параллель с «Божественной комедией». В «Комедии» таким «я» является сам автор. Но это только фикция. Настоящий Данте, потомок Качьягвиды, флорентийский гражданин, выступает в «Комедии» лишь изредка. Гораздо чаще от его имени говорит кто-то другой, лицо без лица, еуегутап английской мистерии, нейтральное «я» Достоевского. Фиктивный Данте «Комедии» это — путеводитель по загробным селениям, медиум, через которого воспринимаем мы то, что происходит. «Настоящий» герой «Комедии», как и настоящий герой каждого романа Достоевского, — сам читатель. Романы Достоевского называются мистериями. Связь «Божественной комедии» с мистериями Средневековья известна. Сущность же мистерии заключается в том, что зритель приобщается к воплощенным в ней тайнам. В этом отношении мистерию можно сопоставить с авантюрным романом. В мистерии образы, носители известных «страстей», «добродетелей», воплощения известных «истин», не индивидуализированы. Герой авантюрного романа тоже, так сказать, обобщенный тип: это «хороший» или «дурной» человек, но без индивидуальных черт. Тем легче мы можем подставить себя на его место.

    Если Вам понравилось сочинение на тему: ПОЧЕМУ ДОСТОЕВСКИЙ НЕ НАПИСАЛ «ЖИТИЯ ВЕЛИКОГО ГРЕШНИКА» 2, тогда разместите ссылку в вашей социальной сети или блоге, а лучше просто нажмите кнопку и поделитесь текстом с друзьями.
          Нравится
  • Краткий пересказ
  • Школьный Отличник – бесплатные сочинения. Материалы имеют оригинальный характер и принадлежат Soshinenie.ru. Готовые темы, планы сочинений. Краткие пересказы, изложения сюжета, диктанты, эссе. Пользование работами бесплатно.