Поколения, воспитанные на героических событиях Отечественной войны 1812 года

  

Передовая дворянская молодежь конца двадцатых — начала тридцатых годов продолжает лучшие традиции декабристов. Оба поколения были воспитаны на героических событиях Отечественной войны 1812 года, но воспитаны по-разному. Старшие принимали в ней участие. Те из них, которые в то время были еще слишком молоды, наблюдали героическую борьбу русского народа, в которой участвовали их отцы и братья.

Защита Москвы, победоносные заграничные походы, взятие Парижа— все прошло перед их глазами. С верой в победу они приступили к планам политического переустройства России и смело вышли на бой с самодержавием. Младшее поколение не могло помнить событий Отечественной войны 1812 года, но «рассказы о пожаре Москвы, о Бородинском сражении, о Березине, о взятии Парижа» были его «колыбельной песнью, детскими сказками», его «Илиадой и Одиссеей» . Эти рассказы воспитывали подрастающее поколение в духе национальной- гордости, рождали веру в народ, мечты о собственных подвигах и геройстве.

Когда вернувшиеся из зарубежных походов молодые гвардейские офицеры горячо обсуждали современное положение1 России, юноши тридцатых годов были еще совсем детьми. Но этот период высокого общественно-политического подъема, предшествующий восстанию 14 декабря, ярко запечатлелся в их памяти. Дети вслушивались В разговоры старших, чутким ухом ловили то, что взрослые хотели от них скрыть.

  • В святой тиши воспоминаний
  • Храню я бережно года
  • Горячих первых упований,
  • Начальной жажды дел и знаний,
  • Попыток первого труда.
  • Мы были отроки.
  • В то время
  • Шло стройной поступью бойцов
  • Могучих деятелей племя
  • И сеяло благое семя
  • На почву юную умов.

Так рисуется в памяти представителя второго поколения дворянских революционеров Огарева общественное настроение в период формирования тайных обществ. Время надежд и высокого общественного подъема еакон-чилось трагической развязкой на Сенатской площади.

Вдохновленные героическим примером декабристов, летом 1826 года два подростка, Герцен и Огарев, в Москве, на Воробьевых горах, дали клятву бороться за свободу.

Жизнь лучших представителей передовой дворянской молодежи шла по пути, завещанному декабристами:

  • По их следам слагалась жизнь моя,
  • Я Призван был работать для свободы
  • победить иль величаво пасть
  • писал Огарев.

Передовая молодежь на рубеже тридцатых годов, при всем ее разнообразии, объяснявшемся разницей социального положения, среды и воспитания, имела общие типические черты, определявшиеся характером эпохи: это были романтически настроенные, «пылкие» юноши. Слово «пылкий» часто встречается в литературе и письмах того времени. Оно означает внутреннее богатство, избыток жизненных сил, широту умственных интересов, яркость темперамента.

«Пылкий» юноша чужд карьеризма. Высокие общечеловеческие и гражданские идеашы преобладают в нем над узко-эгоистическими интересами. Он резко отрицательно относится к официальной России, горячо протестует против крепостничества и в глазах консервативного дворянского общества слывет «опасным мечтателем».

Действенная преобразующая сила мечты особенно необходима в те переходные исторические периоды, когда старое отмирает, а новое еще не сложилось. «. . .воображенье, недовольное сущностию, алчет вымыслов», — писал декабрист Александр Бестужев еще до восстания. Мечта поднимает над действительностью, рисует неясные, неопределенные очертания будущего. Эта мечтательность и была типичной чертой молодежи тридцатых годов, окрашивая все мировосприятие юношей красками романтизма.

Пылкие юноши-романтики жили сосредоточенной внутренней жизнью. Страстно негодуя, бурно возмущаясь бесправием человека в крепостнической стране, задумывались над противоречиями окружающей действительности, стремились разгадать тайны мироздания, мечтали о земном рас.

Говоря о своеобразии общественного настроения тридцатых годов, «об отличительных признаках века», о «духе времени», современники отмечали «стремление к свободе и действию», «ненасытную жадность познаний», жажду «сильных впечатлений», «страстей, борьбы и страданий».

Как и декабристы, передовая молодежь на рубеже тридцатых годов мечтала о высоком подвиге во имя освобождения народа, но так же, как и декабристы, была далека от народа. При всем своем личном героизме она была бессильна помочь ему, так как не видела путей к этому.

Неясность, неопределенность мечтаний, тоска — все это вызывалось не только гнетом реакции, усилившейся после краха декабризма, но определялась и самим переходным характером периода тридцатых годов. Действительность не давала возможности политической борьбы, были неясны и самые ее перспективы. Отсюда — мучительное чувство затерянности в страшном мире зла.

Отсюда и преувеличенное ощущение своей исключительности. «Неведомым избранником» (Лермонтов) чувствует себя юный романтик, затерянный в косной среде. В его груди «пылает пламя тех чувств высоких и благородных, которые бывают уделам немногих избранных» (Белинский). Юноше-романтику кажется, что он один способен спасти целый народ. Но он знает, что борьба в современных условиях грозит неизбежной гибелью герою. И юный герой готов на гибель, сознавая величие своего замысла и мечтай о славе и памяти грядущих поколений:

  • Свой замысел пускай я не свершу.
  • Но он велик…
Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: