Сочинения по русской литературе > Сочинения по литературе 8 класс > Пушкинское миросозерцание в “Онегине”


     
  • Пушкинское миросозерцание в “Онегине”

    • Еще сочинения по заданной теме
    • Похожих сочинений нет

    Жизнь, воспринятая как всеобъемлющее космическое целое, предстает ненарушимо гармоничной. В масштабе вечности все обретает стройную соразмерность и сообразность: бесконечно повторяющийся круговорот природы всему дает место и время. Ощущение вселенской гармонии распространяется и на человеческую жизнь, коль скоро и она воспринимается в масштабе всемирного целого. Даже тема смерти утрачивает в этом масштабе трагический смысл: она вводится без смущения и горечи, с какой-то веселой мудростью, оборачиваясь мыслью о бесконечной смене людских поколений. Знаменитое лирическое отступление из второй главы ("Увы! на жизненных браздах."), начавшись элегическим вздохом, венчается светлой, примиряющей нотой ("... в добрый час..."). Речь ведь идет о целом человечестве, которое не гибнет и не клонится к упадку, а так же, как природа, вечно возобновляется и обновляется. В этом вечном круговороте неизбежные смерти действительно уравновешиваются рождениями, страдания — радостями, старость одних — молодостью других.

    Иное дело — жизнь отдельного человека, не имеющая прямых выходов в вечность. Необратимая и замкнутая в себе, она сразу же выпадает из гармонии, если только принять ее за "точку отсчета". В той мере, в какой ощущается это расхождение между индивидуально-человеческим и вселенским бытием, возникает ощущение хаотичности жизненных стихий, их равнодушия к человеку. Оно не выражается в развернутых отступлениях и лишь изредка кристаллизуется в отчетливые поэтические формулы (вспомним "жизни холод" рядом с "праздником жизни" — в одной и той же восьмой главе). Ощущение хаоса и равнодушия стихии живет в мерцающих лирических мотивах, ассоциациях обертонах. Но оно здесь достаточно значимо и весомо.

    Это ощущение проясняет глубинный смысл двух сопоставленных в романе жизненных позиций. Перед читателем глубоко национальные преломления всеобщего: их неповторимая и вместе с тем сверхличная самобытность — в и. х парадоксальности, трудно постижимой по критериям рационального мышления, исключающей возможность ясных определений.

    Одна из этих позиций выражается в разладе с обществом и природой, в недоверии к бытию. Воспринятые в ракурсе такого понимания, сразу же наполняются дополнительными смыслами важнейшие моменты образной характеристики Онегина — его сельское уединение и затворничество, отрешенность от светской суеты, "пустынное" мудрствование, уже упомянутая возможность "злодейства" и т. п. Но отчетливее всего проясняется в этом освещении главная особенность судьбы героя — его обреченность на бесконечные житейские и духовные скитания, особая — сугубо русская — природа которых вырисовывается в предусмотренном здесь сравнении с "фаустовскими" ситуациями.

    Превращения, происходящие с Фаустом, "составляют этапы пути, ступени процесса". Его история (воссозданная у Гете именно как процесс) предвосхищает — в бесконечной перспективе — "восстановление полного человека, который мог бы сказать мгновению: остановись, — ибо цели его были бы всеобщие и гармонировали бы с целями человечества".

    Превращения Онегина не могут быть восприняты как "этапы" и "ступени" (хотя каждое из них связано с предшествующими и в каком-то смысле всегда означает возвышение над ними). Судьба Онегина дана так, что ни в какой перспективе не предполагает итога: "русский скиталец" предстает у Пушкина скитальцем вечным, никогда не обретающим гармонической цели. Столь же немыслимы— в любой ситуации — твердая определенность и офор-мленность его личности. Но именно этими свойствами душевная жизнь и судьба пушкинского героя приближены к хаотической основе вселенского бытия и вместе с тем — к вечности и бесконечности.

    Другая (столь же универсальная по своей сути и столь же глубоко национальная по характеру ее преломления) духовная реакция, вызванная трагизмом человеческой участи в мире, определяется возможностью принять эту участь, но в то же время отделена своей необычностью от всех естественных для рационального сознания вариантов отношения к трагической ситуации. Все "нормальные" позиции, в сущности, сводятся к попыткам выхода их нее, означая или какую-то форму примирения с ней (снимающую ее трагизм), или какое-то ее преодоление, или, наконец, катастрофическое разрешение создавших ее противоречий. Позиция Татьяны — особый род "пребывания" в трагической ситуации, который исключает мысль о том, что человек рожден для счастья, о том, что мир должен быть приспособлен к его потребностям. Это не означает отсутствия страданий, не отменяет их мучительности, но страдание воспринимается как нечто столь же естественное, как и дыхание или возможность видеть, слышать, осязать... И вот такая слиянность с хаосом и трагизмом бытия неожиданно оборачивается приближением к гармонии почти художественной: черты гармонической ясности и стройности определяют душевный облик Татьяны в восьмой главе. Вырисовывается смысловая перспектива, не менее парадоксальная, чем та, которая обнаруживает, что духовное "я" героя, противостоящее хаотической беспредельности жизни, оказывается ей сродни.

    Особую важность приобретает еще один смысловой план, может быть, наиболее глубокий и универсальный.

    На фоне "вещего" сна, в том или ином сопряжении с его мотивами, некоторые сюжетные события, которые сами по себе воспринимаются (и не без оснований) как случайные, обретают, как уже было сказано, смысл чего-то глубоко закономерного, даже предначертанного. Непосредственно это касается лишь ссоры двух друзей и гибели Ленского, но косвенно затронуты и другие перипетии и ситуации. Тут ни в чем нет полной ясности, но из глубины представления о всеобъемлющем хаосе выплывает ощущение какого-то верховного закона, пронизывающего и объединяющего все сущее. Это не Провиденье Жуковского и не слепой, жестокий Рок, равнодушно попирающий свои жертвы. В таинственной логике судьбы, какой представлена она в романе Пушкина, нет безусловной справедливости, внятной разуму и нравственному чувству. Но есть непреложная связь причин и следствий, и есть намек на скрытый в этой связи телеологический смысл. Ни хаос, ни космическая гармония не могут обрести значения высшей истины. И то и другое — ниже парадоксального "третьего", равно объемлющего представления о гармонии и хаосе и как бы преодолевающего их противоположность. Тем самым обозначена перспектива, ведущая в последнюю глубину изображаемого, где в некоей неопределимо многозначной целостности сходятся все противоположности романа. Там кроется его главная тайна, в сущности равнозначная тайне самого бытия.

    Если Вам понравилось сочинение на тему: Пушкинское миросозерцание в “Онегине”, тогда разместите ссылку в вашей социальной сети или блоге, а лучше просто нажмите кнопку и поделитесь текстом с друзьями.
          Нравится
  • Краткий пересказ
  • Предыдущая публикация:
    Следующая публикация:
    Опубликовано и размещено в Сочинения по литературе 8 класс
  • Школьный Отличник – бесплатные сочинения. Материалы имеют оригинальный характер и принадлежат Soshinenie.ru. Готовые темы, планы сочинений. Краткие пересказы, изложения сюжета, диктанты, эссе. Пользование работами бесплатно.