Смысл рассказа Чехова назвал «Отрывок»

  

Соль рассказа, который Чехов назвал «Отрывок», в том, что усадьба этого любознательного чиновника перешла к его экономке Марфе Евлампиевне, которой он был обязан «многими счастливыми минутами жизни». Недолго думая она снесла усадьбу и выстроила на этом месте трактир с продажей спиртных напитков. И хотя рассказ до крайности сжат, лаконичен, но перед нами предстают в натуральную величину и сам Козерогов и Марфа Евлампиевна, их идеалы, их жизнь. Мея«ду тем этот «Отрывок» мог бы послужить велеречивому пустомеле беллетристу сюжетом для длинной и водянистой повести.

Даже в письме к сестре Чехов, рассказывая о своей поездке в Георгиевский монастырь в Крыму, в нескольких строках передает своего рода новеллу, поэтичную, грустную и в то же время правдивую, взятую из самой жизни. Не могу не привести это коротенькое лирическое отступление в письме Антона Павловича:  «В Севастополе в лунную ночь я ездил в Георгиевский монастырь и смотрел вниз с горы на море; а на горе кладбище с белыми крестами. Было фантастично. И около келий глухо рыдала какая-то женщина, пришедшая на свидание, и говорила монаху умоляющим голосом: «Если ты меня любишь, то уйди». Ведь это целый рассказ, сведенный к нескольким строчкам. О таких рассказах, самых коротких, мечтал Бунин. Он и писал нечто подобное в последний период своего творчества.

О темах рассказов Чехова английский писатель Соммерсет Моэм отзывается с явным одобрением: «Он (Чехов) пишет с безжалостной прямотой о никчемных помещиках, которые разоряют и губят свои владения. Пишет о жалком уделе фабричных рабочих, живущих в нищете, работая по двенадцати часов в день ради наживы предпринимателей, о грубости и алчности класса купцов; о пьянстве, разврате, жестокости, невежестве и лени нищенствующих, всегда голодных крестьян и о зловонных, кишащих паразитами лачугах, в которых они живут».

Отметив, что Чехов описывал события с потрясающим реализмом, настолько точно, как если бы их описывал заслуживающий доверия журналист, Моэм тут же подчеркивает, что Чехов «наблюдал, собирал факты, строил предположения и обобщал», как и должно писателю. «Талантливый писатель, создавая свое произведение, отражает жизнь такой, какова она есть». «Его обвиняли в явном безразличии к событиям и социальным условиям того времени,- далее пишет Моэм,- беспристрастие Чехова было принято как вызов.

«Он (Чехов) старался, насколько возмояшо, быть объективным, описывать жизнь как можно правдивее, и его рассказы зарождают мысль о том, что жестокость и невеже-ство, о которых он писал, лишения, возбуждающая жалость нищета бедняков, наглость богатых - все это должно неизбежно окончиться кровавой революцией».

Из всего этого видно, что в своей новой книге, опубликованной через двадцать лет после книги «Подводя итоги», английский писатель не ограничился общими рассуждениями о влиянии Чехова на английскую литературу, а довольно подробно рассказал биографию писателя и далеко не поверхностно (как это часто встречается в западной литературе) изучил творчество Чехова. Но не во всем английский писатель соглашается с методом Чехова. И прежде всего это касается «антропоморфизма».

Мы помним совет Чехова Горькому, не раз он приводился как пример неопровержимого суждения: «...частое уподобление человеку (антропоморфизм), когда море дышит, небо глядит, степь нежится, природа шепчет, говорит, грустит и т. п.- такие уподобления делают описания несколько однотонными, иногда слащавыми, иногда неясными; красочность и выразительность в описаниях природы достигаются только простотой, такими простыми фразами, как «зашло солнце», «стало темно», «пошел дождь» и т. д. ...»

Сам Чехов иногда разрешал себе то, что считал излишним у Горького, то есть издавна принятое в литературе олицетворение явлений природы. Это подметил и Соммерсет Моэм. В доказательство он приводит такую фразу из «Дуэли»: «скоро выглянула одна звезда и робко заморгала одним своим глазом...» В той же «Дуэли» мы встречаем: «...сверху, нагнувшись, точно со страхом и любопытством, смотрели вниз кудрявые хвои».

В письме к брату Александру, литератору, не обладавшему особым дарованием, Чехов утверждал, что автор не должен описывать чувство, которого не переживал. По этому поводу Моэм замечает: «Не обязательно совершить убийство, чтобы описать переживания убийцы». И на самом деле - тот же рассказ «Убийство» опровергает утверждение Чехова: сильно и проникновенно передает писатель переживания Якова Ивановича, убийцы Матвея Терехова. Здесь разумеется, все решают воображение и талант. Именно воображение Лев Толстой считал одним из главных достоинств писателя.

В том, что пишет Моэм, есть и немало спорного. Начнем с того, что он приводит фразу некоего Котелианского: «В своей чудесной объективности, стоя над личными людскими горестями и радостями,- Чехов знал и видел все. Он мог быть добрым и щедрым без любви; нежным и сочувствующим без привязанности; благодетелем, не нуждающимся в благодарности».

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: