Вхождение заимствованных слов в лексику русского языка

  

В отношении к заимствованным словам нередко сталкиваются две крайности: с одной стороны, перенасыщение речи иностранными словами, с другой – отрицание их, стремление употребить только исконное слово. При этом в полемике часто забывают о том, что многие заимствованные слова совершенно обрусели и не имеют эквивалентов, являясь единственным наименованием соответствующих реалий (вспомним пушкинское: Но панталоны, фрак, жилет – всех этих слов на русском нет…). Отсутствие научного подхода к проблеме освоения иноязычной лексики проявляется и в том, что ее употребление порой рассматривается в отрыве от функционально – стилевого закрепления языковых средств: не учитывая, что в одних случаях обращение к иноязычным книжным словам стилистически не оправданно, а в других – обязательно, так как эти слова составляют неотъемлемую часть лексики, закрепленной за определенным стилем, обслуживающим ту или иную сферу общения. В разные периоды развития русского литературного языка оценка проникновения в него иноязычных элементов была неоднозначной. Кроме того, с активизацией процесса лексических заимствований обычно усиливается и противодействие ему. Так Петр I требовал от своих современников писать «как можно вразумительней», не злоупотребляя нерусскими словами. М. В.

Ломоносов в своей «теории трех штилей», выделяя в составе русской лексики слова различных групп, не оставилместа для заимствований из не славянских языков. А создавая русскую научную терминологию, Ломоносов последовательно стремился находить в языке эквиваленты для замены иноязычных терминов, подчас искусственно перенося подобные образования в язык науки. Против засорения русского языка модными в то время французскими словечками выступали и А. П.

Сумароков, и Н. И. Новиков. Однако в XIX в.

акценты сместились. Представители карамзинской школы, молодые поэты во главе с Пушкиным, вынуждены били бороться за использование лексических заимствований на русской почве, поскольку они отражали передовые идеи французского просветительства. Не случайно царская цензура вытравляла из языка такие заимствованные слова, как революция, прогресс. В первые годы советской власти самой насущной культурно - просветительской задачей стала ликвидация неграмотности. В этих условия крупные писатели и общественные деятели выдвигали требования простоты литературного языка, предлагая заменить книжные заимствованные слова русскими синонимами (не конденсация, а сгущение – М. Горький). В наше время вопрос о целесообразности использования заимствований связывается с закреплением лексических средств за определенными функциональными стилями речи.

Иностранная терминологическая лексика является незаменимым средством лаконичной и точной передачи информации в текстах, предназначенных для узких специалистов, но может оказаться и непреодолимым барьером для понимания научно – популярного текста неподготовленным читателем. Следует учитывать и наметившуюся в наш век научно -технического прогресса тенденцию к созданию международной терминологии, единых наименований понятий, явлений современной науки, производства, что также способствует закреплению заимствованных слов, получивших интернациональный характер. Приток заимствований в русский язык особенно увеличился в 90-е годы. Это связанно с изменениями в сфере политической жизни, экономики, культуры и нравственной ориентации общества. Наблюдается небывалая экспансия иноязычной лексики во всех областях. Она заняла ведущие позиции в политической жизни страны, привыкающей к новым понятиям президент, инагурация, спикер, ипичмент, электорат, консенсус и т.

д.: иноязычные термины стали господствующими в самых передовых отраслях науки и техники – компьютер, дисплей, файл, мониторинг, плейер, пейджер, а также в финансово – коммерческой деятельности – аудитор, бартер, брокер и т. д. В культурную сферу вторгаются бестселлеры, вестерны, триллеры, хиты и т. д. Бытовая речь живо принимает новые реалии с их нерусскими названиями – сникерс, твикс, гамбургер и т.

д. Это обусловило обострение борьбы с заимствованиями. В газетах и журналах публикуются дискуссионные материалы об использовании иноязычных слов. Академик Евгений Челышев, член Президиума РАН, активно работающий в Совете по русскому языку при Президенте Российской Федерации, в полемической статье заявляет: «Одно дело – экономически оправданные, естественные заимствования, постепенно усваиваемые языком ине разрушающие его национальную основу, и совсем другое – агрессивная, тотальная его «американизация». Например, совершенно неприемлемо неприемлемо пришедшее из американского английского языка слово «киллер»,в котором размыта негативная оценка, содержащаяся в русском слове «убийца». Сказать человеку «ты убийца» - это вынести ему суровый приговор, а назвать киллером это как бы просто определить его профессию: «я – дилер, ты киллер, оба вроде делом занимаемся». Наблюдая все печальные последствия «тотальной американизации» русского языка, трудно сохранить объективность в развернувшейся полемике о целесообразности иноязычных заимствований в современном русском языке.

И все же раздаются слова в защиту нерусских слов, закрепляющихся в языке. Академик Евгений Челышев справедливо утверждает: «Нет никаких оснований возражать против многих современных заимствований.

Разве лучше громоздкое «электронно – вычислительная машина» или даже краткое ЭВМ, чем компьютер? В нашу жизнь в последние годы входят новые явления, а с ними новые слова, в русском языке зачастую отсутствующие». Подобные процессы обогащения лексики за счет заимствований происходят во всех современных языках. «В наш бурный век поток новых идей, вещей, информации, технологий требует быстрого называния предметов и явлений, заставляет вовлекать в язык уже имеющиеся иностранные названия, а не ожидать создания самобытных слов на русской почве».

«Научно техническая, военная, финансовая, банковская, спортивная лексика во всем мире стремится к интернационализации. Тяга к научному прогрессу, к цивилизации находит отражение в языке. Отчасти происходит выравнивание русского языка по международному стандарту».

Насколько это изменит облик русского языка, обогатит его или «испортит», покажет время. Оно определит судьбу тех или иных заимствований, которые в конце концов будут одобрены или отвергнуты лингвистическим вкусом эпохи. Русский язык не впервые сталкивается с необходимостью воспринять из международного опыта полезную информацию в виде иностранных слов. Множество новых слов приходит из других языков. Их называют по-разному, чаще всего - заимствованиями. Внедрение иноязычных слов определяется контактами народов, что вызывает необходимость называния (номинации) новых предметов и понятий. Такие слова могут быть результатом новаторства той или иной нации в какой-либо области науки и техники.

Они также могут возникнуть как следствие снобизма, моды. Существуют и собственно лингвистические причины: например, необходимость выразить при помощи заимствованного слова многозначные русские понятия, пополнить выразительные (экспрессивные) средства языка и др.

Все слова, попадая из исходного языка в язык заимствующий, проходят первый этап - проникновения. На этом этапе слова еще связаны с той действительностью, которая их породила. В начале XIX века среди множества новых слов, пришедших из английского языка, были, например, турист и тоннель. Определялись они в словарях своего времени так: турист - англичанин, путешествующий вокруг света (Карманный словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.

Изд. Иван Ренофанц. СПб.

, 1837), тоннель - в Лондоне подземный проезд под дном реки Темзы (там же). Когда слово еще не прижилось в заимствующем языке, возможны варианты его произношения и написания: доллар, доллер, долар (англ. dollar), например: "К 1 января 1829 г. в казначействе Соединенных Штатов Северной Америки было 5,972,435 доллеров" На этом этапе возможно даже иноязычное воспроизведение слова на письме. У Пушкина в "Евгении Онегине": "Пред ним roast-beef окровавленный, /И трюфли, роскошь юных лет... " (гл.

I, XVI). Обратим внимание, слово трюфли, написанное по-русски, кажется Пушкину уже освоенным языком.

Постепенно слово иностранного языка, благодаря частому использованию в устной и письменной форме, приживается, его внешняя форма приобретает устойчивый вид, происходит адаптация слова по нормам заимствующего языка. Это период заимствования, или вхождения в язык. На этом этапе еще заметно сильное семантическое (относящееся к значению) влияние языка-источника. На этапе усвоения иноязычного слова в среде носителей одного языка начинает свое действие народная этимология. Когда иностранное слово воспринимается как непонятное, его пустую звуковую форму стараются наполнить содержанием близко звучащего и близкого по значению исконного слова.

Знаменитый пример - спинжак (от англ. pea-jacket - пиджак) - незнакомое слово, соотнесенное в народном Сознании со словом спина. Последний этап проникновения иностранного слова в заимствующий язык - укоренение, когда слово широко употребляется в среде носителей языка-восприемника и полностью адаптируется по правилам грамматики этого языка. Оно включается в полноценную жизнь: может обрастать однокоренными словами, образовывать аббревиатуры, приобретать новые оттенки значений и т. д.

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: