Анализ построения конфликта в пьесе «Генрих VIII»

  

Решение конфликта в «Генрихе VIII» подтверждает, что принципы композиции, разработанные в других пьесах последнего периода, нашли свое применение и в хронике. Ее конфликт по существу исчерпан уже в середине пьесы. В первой сцене третьего акта в результате неравной схватки с окружающей ее несправедливостью капитулирует Екатерина; она покоряется воле короля и уходит от его двора, унося с собой свое чистое и благородное чувство. Известие о том, что уже дано распоряжение короновать Анну, о чем зритель узнает в следующей сцене, лишь доказывает еще раз, что судьба Екатерины решена окончательно. В той же сцене король холодно и бесстрастно наносит удар своему бывшему союзнику Вулси и бросает его, смертельно раненного, на растерзание своре аристократов. Некогда могущественному временщику, раздавленному волей Генриха, лишенному не только должностей, состояния и почестей, но и хотя бы смутной надежды на прощение при дворе, остается лишь препоручить себя милости божьей.

Все остальное действие «Генриха VIII» по существу представляет собой развернутый эпилог. Правда, драматургическое движение не кончается на второй сцене третьего акта. Как в «Цимбелине» и «Зимней сказке», в конце пьесы намечается новый конфликт; на этот раз в нем участвуют Кранмер и поддерживающий его король, с одной стороны, епископ Гардинер и некоторые лорды - с другой. Но это столкновение, описанию которого посвящены три сцены пятого акта, как и дополнительные конфликты в предшествующих пьесах, не носит сколько-нибудь тревожного характера. По репликам Гардинера в первой сцене может показаться, что Кранмеру грозит если не опала, то во всяком случае опасность; но перстень, который король вручает Кранмеру как знак своего особого покровительства, снимает драматическое напряжение и предрешает благополучный исход столкновения Кранмера с лордами королевского совета.

Таким образом, и композиционно «Генрих VIII» очень близок другим пьесам последнего периода. Это редкий по наглядности случай того, как одни и те же средства могут быть использованы для достижения совершенно противоположного художественного эффекта: если в остальных поздних пьесах композиция, как уже говорилось, подготовляет торжество сил добра, то в «Генрихе VIII» теми же приемами раскрывается печальная неотвратимость победы грязного тирана и деспота.

Но тем не менее черты поэтики, сближающие «Генриха VIII» с поздними пьесами и отличающие последнюю хронику от остальных произведений того же жанра, еще не позволяют говорить о кардинальном отличии «Генриха VIII» от других хроник. А говорить об этом нужно.

Спору нет, для «Генриха VIII», как очень проницательно отметил А. А. Аникст в комментариях к пьесе, показателен типичный для Шекспира интерес к деталям социально-экономического и политического характера; для доказательства тезиса о принадлежности этой пьесы перу Шекспира такие детали имеют первостепенное значение. И все же нельзя согласиться с мнением А. А. Аникста о том, что «Генрих VIII» - «социально-политическая драма того же типа, как и другие шекспировские хроники»

Даже детали, внешне сходные с теми, что встречались в хрониках раньше, в «Генрихе VIII» отмечены большим своеобразием. Так, расправа с Букингемом и следующее за ней падение Вулси - типичные для хроник Шекспира примеры кровавой и бескровной борьбы за влияние в государстве. Но эта борьба не выходит за рамки придворной интриги и по сути дела не оказывает воздействия на судьбу государства.

В «Генрихе VIII» выведены и представители широких народных масс. По числу строк, отведенных изображению народа, «Генрих VIII» не уступает многим из хроник. Да народ-то в «Генрихе VIII» не тот! Раньше он прямо или косвенно принимал участие в политической жизни страны: то, как активное действующее лицо, то, как комментатор политических событий, то как сила, на которую с опаской поглядывали аристократы, мечтавшие о поддержке с ее стороны. А в «Генрихе VIII» представители народа, как бы красочно они ни были изображены, стремятся всего лишь к тому, чтобы поглазеть на крестины новорожденной наследницы Елизаветы и поужинать за счет распорядителя придворных увеселений. Если раньше народ придавал масштабность изображаемым на сцене событиям английской истории, то теперь, как заметил Д. У. Найт, его представители выведены для создания сексуального колорита, гармонирующего со смыслом событий, происходящих при дворе.

В «Генрихе VIII» даже при самом внимательном рассмотрении нельзя определить исторической концепции, нельзя почувствовать поступательного хода английской истории. Причина такого кардинального отличия «Генриха VIII» от остальных хроник становится вполне ясной, если вспомнить принятую в данной работе периодизацию всемирной истории, согласно которой анализируемая пьеса является единственным произведением, созданным на материале английской истории нового времени. А тенденции развития этой эпохи еще не могли быть осознаны Шекспиром.

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: