• Достоевский как художник часть II

    Толстому и ему подобным писателям, как Гончаров, А. Толстой, Островский, которым свойствен комизм в творчестве, но которые являются метафизическими оптимистами и моральными догматиками, чужда горькая, злобная, страшная насмешка, сатирическое издевательство над Богом, нравственным миропорядком, над природой человека и его судьбой, им чуждо комическое подчеркивание явлений мировой дисгармонии. Начиная с раздвоения Голядкина и кончая раздвоением Ивана Карамазова, в творчестве Достоевского обнаруживается тот страшный душевный разлад, против которого он сам борется упорно, страшно, часто пользуясь при этом и орудием смеха, но не в виде того мягкого юмора, который присущ метафизическому оптимисту и моральному догматику — в душе последнего разлад может быть лишь в виде уШео теИога ргоЬояие ёе1епога зеяиоп.
    Зло для него лежит не в роковой природе вещей, но лишь в отступлениях людей от начала разума и совести, которые совершенно очевидны и не вызывают сомнений. Их душевный разлад совершенно иной природы, чем у Достоевского. Смех над тем, что является самым смыслом жизни, смех жестокий, злобный, цинический и мучительный — адский хохот, полный муки, совершенно чужд им.
    С другой стороны, смех, например, Мопассана особенно родствен Достоевскому. Ему смешны не несовершенства общественного устройства только, но сама природа вещей, механическое однообразие в поведении людей, их безобразие, эгоизм, чувственность и злоба, лежащая в самой натуре их. «Человек ужасен, — пишет Мопассан. — Чтобы составить галерею гротесков, способных рассмешить мертвого, стоит только взять десять человек прохожих и сфотографировать их». И в Мопассане, как в Достоевском, имеется глубокий внутренний надрыв — он тоже теряет порой границу между добром и злом.
    И у него эта внутренняя раздвоенность воплощается в страшные образы — то в виде двойника — он сам себе является: подобно тому как у Пбэ Вильсон, у Достоевского Голядкин освещает лампой лицо своему двойнику. В «Горла» что-то неизреченно ужасное, подобно тарантулу в кошмаре Терентьева («Идиот»), подбирается, подползает к кровати героя. Наконец, подобно сатане в образе приживальщика, Мопассана посещает какое-то странное, вызывающее панический ужас, существо с головою вроде куска сыра и с щелями вместо глаз.
    В этих проекционных образах душевного разлада и у Достоевского, и у Мопассана таятся корни их страшного, жестокого смеха. Но Мопассану не удалось «засмеять черта», и он трагически погиб, не пройдя до конца своего творческого пути. Достоевский же, не разрешив философски проблему мирового зла, все же нашел в себе силы преодолеть свою внутреннюю трагедию. Путем художественного катарсиса он достигло известной степени душевной гармонии и создал поэтические типы, носящие в себе начала благообразия, — Макара (в «Подростке») и Зосиму (в «Братьях Карамазовых»), в которых светлый лик его творческой индивидуальности нашел себе такое яркое выражение.

    Если Вам понравилось сочинение на тему: Достоевский как художник часть II, тогда разместите ссылку в вашей социальной сети или блоге, а лучше просто нажмите кнопку и поделитесь текстом с друзьями.
          Нравится
  • Краткий пересказ
  • Предыдущая публикация:
    Следующая публикация:
    Опубликовано и размещено в Сочинение по литературе 7 класс
  • Школьный Отличник – бесплатные сочинения. Материалы имеют оригинальный характер и принадлежат Soshinenie.ru. Готовые темы, планы сочинений. Краткие пересказы, изложения сюжета, диктанты, эссе. Пользование работами бесплатно.