Фоконбридж первый истинно драматический характер Шекспира

  

Глубокое проникновение Фоконбриджа в сущность этих тенденций наиболее полно выражено в его блестящем монологе в конце второго действия, где он в качестве силы, руководящей поступками всех людей, начиная от королей и кончая девицами, которым нечего терять, кроме имени «девица», называет термином, который и означает «выгоду». Бастард не только признает, что «выгода» руководит поступками людей, но и понимает, что отношение к «выгоде», определяемое имущественным положением человека, налагает решающий отпечаток на систему взглядов и моральных норм, которых человек придерживается:

  • Ну что ж, я нищий, - вот и негодую,
  • Твердя, что величайший грех - богатство.
  • Разбогатею - благородно строг,
  • Начну вещать, что нищета - порок.

Неизбежно возникает вопрос: характерны ли для XIII века выводы, к которым приходит Бастард, или они отражают размышления Шекспира об Англии его дней? Без сомнения, рассуждения, подобные вышеприведенным, могли быть сформулированы особенно четко людьми эпохи Шекспира, когда, «всеобщая жажда золота гнала народы и государей в XVI и XVII столетиях, в этот период детства современного буржуазного общества, в заморские крестовые походы за золотой чашей»6 и когда «выгода» в открытой форме пронизала все отношения в обществе сверху донизу. Но и в период расцвета феодализма история давала немало ярких примеров того, как алчность, корысть, «выгода» руководили поступками людей. Так, еще за сто лет до событий, изображаемых в «Короле Доне», западные рыцари, по сообщению хрониста Фульшера Шартрского, овладев Иерусалимом, «вспарывали животы умершим, чтобы извлечь из них золотые монеты, которые те проглотили при жизни... Ради этого они (рыцари) через несколько дней сложили трупы в большую кучу и сожгли в пепел, чтобы легче было находить упомянутое золото». Эти отдельные факты прекрасно передают дух воина христова в период первого крестового похода.

Очень характерно, что реалист, трезвый мыслитель Фоконбридж выступает одновременно как выразитель шекспировской идеи партиотизма в наиболее полной и последовательной форме. На первый взгляд может показаться странным, что этот рассудочный, иногда даже доходящий до своеобразного цинизма насмешник вдруг поднимается до самого настоящего, искреннего пафоса и произносит патриотические панегирики в честь Англии. Однако на самом деле такая мнимая противоречивость в обрисовке Фоконбриджа подчинена требованиям внутренней логики самого характера. В начале пьесы его скептическое внимание направлено на явления второстепенной важности; когда же развитие действия ставит перед ним вопрос быть или не быть Англии? - второстепенное отходит на задний план, а трезвость мышления Бастарда лишь помогает ему увидеть большую конечную цель - независимость и процветание Англии. Пафос в речах Фоконбриджа патриота вырастает из слияния рационального момента - четкого понимания опасности, которая угрожает его родине, и эмоционального- страстной любви к Англии. Патриотический пафос финальной реплики Фоконбриджа знаменует заключительный этап в эволюции Бастарда, который вошел в действие, лишь тешась мыслью о том, как он будет «играть» рыцаря, а к концу пьесы вырос в руководителя обороны страны, вдохновленного идеей могущества Англии и полного чувства национальной гордости.

Многосторонность Бастарда определила значение, которое имеет этот персонаж как подготовительный этап для дальнейшей разработки образов в хрониках. Средства, использованные для характеристики многих героев в поздних хрониках, представляют зачастую развитие приемов, которыми создавался образ Бастарда; некоторые стороны в образе Хотспера блестящего бесстрашного рыцаря, или Фальстафа - выразителя трезвых суждений об окружающей действительности, или Генриха V, выступающего в роли демократизированного короля-патриота, невольно заставляют вспомнить Бастарда из «Короля Джона».

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: