Ирония Хемингуэя как средство выражения авторского отношения к действительности

  

В рассказе «Мистер и миссис Эллиот» семейное неблагополучие проявляется совершенно открыто, и впервые Хемингуэй позволяет читателю проникнуть в «кухню» этих неладов. Объясняется это тем, что в рассказе об Эллиотах несколько меняется и характер этого неблагополучия, и характер самой авторской иронии. Сочувственные  ноты  сменяются откровенным презрением к супругам, издевкой над ними. Особенно подчеркивается инфантильность великовозрастной семейной пары. Упомянуть об этом приходится особо, так как в «Эллиотах», пожалуй, впервые у Хемингуэя, открыто выражено резко отрицательное отношение автора к общественной и личной фальши, связанной с наличием богатства. Эту важнейшую тему писатель пока что только намечает, ибо на данном этапе творчества такой социальный анализ почти не входит в число его основных художественных задач.

Говоря о сборнике в целом или рассматривая любую отдельную новеллу, мы всякий раз встречаем либо откровенно ироническое отношение к миру, либо частный иронический подтекст в рассказе. Ирония Хемингуэя многообразна, она является формой и средством выражения авторского отношения к действительности. Ирония буквально пронизывает весь сборник. Названием сборнику, скорее всего, послужили слова широко известной молитвы, содержащей просьбу о ниспослании мира «в наше время». Если взять слова названия в их первоначальном контексте, иронический эффект резкого контраста между просьбой, обращенной к богу, и тем, что действительно имеет место «в наше время», становится несомненным. Столь же несомненна ирония, заключенная в самой композиции книги, в том, что даже и совсем благополучные и светлые «детские» или «юношеские» рассказы, вроде «Трехдневной непогоды», звучат на зловещем военном фоне, не предвещающем герою в будущем ничего светлого. Если же обратиться к отдельным главкам и рассказам, станет видно, что Хемингуэй нигде не упускает возможности подчеркнуть иронию в отношении к миру, нелепость которого так трагически обнаружила война. Поэтому и представляется вполне вероятным, что Хемингуэй в названии сборника не просто дает указание на современность, а иронически переосмысливает слова молитвы.

Ироническая линия все время сплетается с линией повествования в миниатюре «В порту Смирны», служащей как бы эпиграфом ко всей книге. Абсурдность происходящего подчеркивается в ней эпизодом с турецким офицером, потребовавшим наказать солдата за оскорбление, которого тот не мог бы нанести ему, если бы даже захотел.

В ней находит свое отражение один из тех моментов мировосприятия Хемингуэя, который своеобразно преломился в стиле писателя и стал одним из его важнейших компонентов. Речь идет о сдержанности. Личное мужество - обязательная черта хемингуэевского «кодекса» - обязывало его героев проявлять стойкость и сдержанность в самых тяжелых условиях даже с некоторой щеголеватостью.

Выраженная в стиле, эта черта многократно усиливает эмоциональную реакцию читателя. Невольно напрашивается сопоставление с манерой театральной игры, когда актер «рвет страсть в клочки», а публика остается равнодушной, и благородной сдержанной манерой исполнения, когда напряженность эмоционального переживания почти целиком выпадает на долю зрителя. Рассказывая о том, как греки поступили со своими вьючными животными, Хемингуэй не прибегает к гневным филиппикам (то есть, условно говоря, к громким крикам и бешеной жестикуляции), а передает эмоцию читателю, ограничившись сдержанно-ироническим эпитетом «милейшими», который усилен ироническим «тоже». Ирония, таким образом, приобретает у Хемингуэя специфическую эстетическую функцию.

Придав сборнику в целом ироническую окраску, Хемингуэй получает возможность обходиться без нее в отдельной главке, потому что значение главки в основном проявляется в ее единстве с рассказом, но весьма показательно, что во всем сборнике нет буквально ни одного рассказа, где так или иначе не возникло бы ироническое звучание. Характер иронии в отдельных рассказах меняется: от мягкой и доброй, вполне доброжелательной, с какой писатель передает «здравый смысл» подвыпивших юнцов («Трехдневная непогода»), до злой и презрительной, настойчиво вносящей сатиру в многочисленные и заметные повторы рассказа «Мистер и миссис Эллиот».

Однако, стремясь отобразить достаточно сложную действительность, Хемингуэй не ограничивается только иронией (даже в сочетании с реалистической символикой), самый характер его иронии меняется с течением времени, а кроме того, даже в 20-х годах в основных произведениях писателя «вдруг» появлялись моменты, когда ирония как мировоззренческая категория странным образом вовсе исчезала. Это мы увидим в романе. Пока же, действительно, мировосприятие Хемингуэя представляется неизбежно ироническим. И все же с не меньшей силой, чем ирония, звучит подчас на страницах сборника неизменная и совершенно недвусмысленная радость физического, чувственного восприятия многих вещей, но главное - природы.

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: