Лишь мечта, сон… (по произведению П. Загребельного «Кларнеты нежности», поэзиям П. Тычины, В. Самйленко, Ж. Мореаса, П. Верлена)

  

Исполнители: Павел Тычина, Наталья, В. Самойленко, музыканты, гости В. Самойленко, чтецы. Поэзии Жана Мореаса и Поля Верлена в переводе Ивана Франко. Музыкальные произведения выполняют музыканты, или звучат фонозаписи. Звучит музыка. Занавес.

Картина 1.

Литературно-художественный салон. Один из гостей хозяина выполняет на фортепиано «Первую украинскую рапсодию» Т. Шпаковского.

1-й чтец

Не Зевс, не Господин, не Голубь-Дух, -

Лишь Солнечные Кларнеты.

В танце я, ритмическое движение,

В бессмертном - все планеты.

Я был - не Я. Лишь мечта, сон.

Вокруг – звонкие звуки,

И тьмы творческой хитон,

И благовестные руки.

Проснулся я - и я уже Ты:

Над мной, подо мной

Горят миры, бегут миры

Музыкальной рекой.

И следил я, и

Аккордились планеты.

Навек я узнал, что Ты не Гнев, -

Лишь Солнечные Кларнеты.

2-й чтец. Беатриче у Данте, Лаура у Петрарки, Смуглая леди Сонетов у Шекспира, Незнакомка у Блока - это для нас такое обычное. А начала своего наибольшего Поэты нового времени выводят только из природы.

Не с природой наедине был Поэт, а имел вокруг себя живую душу, нежную и родную, имел свою Мадонну, свою Музыку, свою Весну, свое Солнце.

 

3-й чтец.

На фоне музыки: фортепиано и кларнет; Сен-Санс. Соната ми-бемоль мажор.

Закудрявились тучи. Легла в глубь голубизна...

О милый друг, - снова не очень -

О дорогой брат, - распят-

Несильное сердце мое, сердце, будто лебедь тот болит.

Закудрявились тучи...

Гонят ветра, будто буйные туры! Тополя арфы гнут...

Из души моей - будто лилеи -

Растут прекрасные - ясные, ясные -

Из души моей печали, сожаления языков цветы растут.

Гонят ветра, будто буйные туры!

Отразилось в озерах настроение солнца. Снует о давнем дыме...

Я хочу быть - как забыть? -

Я хочу снова - чернобровую? -

Я хочу быть вечно-юным, несокрушимо-молодым!

Отразились в озерах настроения солнца.

4-й чтец. Это - о своем больном сердце, но и о миру безграничном и прекрасном. А тогда - о ней.

5-й чтец

На фоне музыки: фортепиано и скрипка; В. А. Моцарт. Соната для скрипки и фортепиано си-бемоль мажор.

Посмотрела ясно, - запели скрипки! - Обняла в последний раз, - в моей душе. - Лес молчал в грусти, в черном аккорде. Запели скрипки в моей душе! Знал я, знал: навеки, - лучи как ресницы! - Больше не увижу, - солнечных глаз. - Буду вечно сам я, в черном аккорде. Лучи как ресницы солнечных глаз!

6-й чтец. 7 марта 1922 года Павел Тычина запишет в «Дневнике»: «Почти всех прошел я Дон Жуанов. Интересно мне, почему Гейне не взял этой темы и как бы он с ней справился? У меня есть донжуанизм.

Характерно: за исключением моей Весны, которая могла, казалось, понять Павлушу, ни одна женщина не поднимала меня на высоту, а наоборот, я их из земли поднимал»...

7-й чтец.

На фоне музыки: фортепиано; Л. В. Бетховен. «К Элизе».

Где-то поступала весна. - Я сказал ей: ты весна! Сизокрылыми голубками В уголках на устах

 

Ей вспорхнуло что-то улыбками -

И утонуло в душе...

Наливалась рожь. - Я сказал ей: золота!

Гневно бровоньки сломались.

Отвернулась. Пошла.

Только долго оглядывалась -

Будто звала: иди!

Начали туманы идти. - Я сказал: не любишь ты!

Стала. Глянула. Промолвила.

Вот и осень уже пришла.

Так любит? - говори. И быстрее же так как! -

Сверкнул смех ей, будто кинжал...

Загрустила под снегом роща. - Я сказал ей: что же...

прощай!

Враз сердечным теплым сиянием

Что-то ей брызнуло из глаз...

Сизокрылой голубкой

На моих она устах!

Занавес.

Картина 2.

Ранняя весна. На улице в Добрянке встретились Павел Тычина и Наталья.

Наталья. Шест? Господин Павел? Неужели же?

Павел. Здравствуй...

Наталья. Вы не помните меня, господин Тычина?

Павел. Как же, как же? Можно ли? (А сам не может вспомнить, кто это.)

Наталья. Я Вам помогу.

Павел (испуганно замахал руками). Это я такой неблагонравный! Такой невнимательный.

Наталья. Вы читали тогда свои поэзии моим кузинам Коновал.

Павел. Гимназисточка из Киева! (Всплеснул в ладони). И гимназисточка же!

Наталья (смеясь). Выросла?

Павел. Никогда не надеялся.

Наталья. Что вырасту?

Павел. Не то, не то!

Наталья. Что окажусь в Добрянке?

Павел. Я тоже здесь случайно. Сударь Сивенький [В. Самойленко] забрал меня, так как я болею.

Наталья. Что с Вами?

Павел. Выхватилось. А Вы же...

 

Наталья (подсказывая). Наталья.

Павел. Наталья - Наталочка! Вы же тогда смеялись над моими стихами? Эге ж - смеялись.

Наталья. Я думала: Вы станете благотворным. Благотворный - и стихи.

Павел (испуганно). Цур! Цур!

Наталья. А я земской учительницей. Раиса из «Лялечки» Коцюбинского.

Павел. Раиса? Гм. И только из меня какой же отец Василий? Ни лысины, ни туши!

Наталья (ведя игру дальше). «Или вы слышали, что о. Аркадия переведено на другой приход, а о. Феогност получил набедреник?»

Павел. Цур! Цур!

Наталья. Не выйдет у нас игры в «Лялечку». Уже и Вы не благотворный, а только ... этот плащ и клямра львиная.

Павел. Ерунда. Студенчество... После семинарии чертом застегнешься - не то, что львом! Я теперь в коммерческом.

Наталья. Мне писала Инна Коновал.

Павел. Обо мне?

Наталья. Аж в Петербург. Так как я - бестужевка.

Павел. Таки же учительницей!

Наталья. А Вы — банкиром или все же поэтом? (Пошли осторожно по улице).

Павел. Гм, говорите, поэт. Но поэтом еще надо стать...

Наталья. Я следила за Вами, господин Павел, все эти годы. Читала все Ваше...

Павел. Эх, что там читать! Пять стихотвореньиц; да и что поэт сегодня!?

Наталья. Я приехала только вчера, а господин Павел здесь старожил, выходит. Итак, Вы все знаете здесь и должны показать, быть моим Вергилием, а может, и Данте, а я...

Павел (испуганно). Беатриче? Но она...

Наталья. Была мертвая? Может, и я стану мертвой?

Павел. Цур! Цур!

Наталья. Когда-то.

Павел. А, когда-то? Тогда так...

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: