Образ Кона — огромное художественное открытие Хемингуэя

  

Значение образа Кона отмечают буквально все исследователи, писавшие о «Фиесте», но лишь Р. У. Столмен сделал попытку, разумеется, совершенно необоснованную, рассматривать Кона как положительного героя. В некоторых эпизодах поведение Джейка и Кона действительно является сходным и их желания тоже, если их выразить в абстрактной форме, независимо от контекста (стремление быть вдвоем с Брет где-нибудь в тихом месте), но именно в контексте, в сюжете, в интонации повествования, в тысяче мелочей сказывается тот простой факт, что Кон во многом играет роль карикатурного, пародийного двойника Джейка, причем решающими оказываются как разные черты его, которые и представляют собой своеобразную карикатуру. Кон тоже любит Брет, но его любовь не такая; Кон тоже не находит себе места, но не так; Кон уже писатель (Джейк только хочет им стать), но не такой. Словом, Джейк - импотент в результате ранения, а Кон - импотент духовный.

Образ Кона - огромное художественное открытие Хемингуэя. В художественной литературе США это первый из молодых людей, отличающихся типично американской инфантильностью. Правда, Хемингуэй наметил этот тип еще в рассказе «Мистер и миссис Эллиот», но только в «Фиесте» образ получил надлежащее развитие. О том, что Хемингуэй подметил и показал важный социально обусловленный тип, свидетельствует непрекращающееся появление инфантильных молодых людей, отмеченных «коновскими» чертами, на страницах многих современных американских романов. И, очевидно, Роберт Кон является опасным типом, чем-то напоминающим Пайла из «Тихого американца» Г. Грина.

Богатство и стерильно-книжное воспитание приводят к тому, что у Кона появляется специфическое, не имеющее ничего общего с реальностью мировоззрение и отношение к жизни. Этот человек, наделенный даже незаурядными физическими данными, получивший солидную гуманитарную подготовку, живет в искусственной среде, прочно огражденный от любого дуновения жизни. Стерильная обстановка и умозрительное, но не глубокое мировосприятие побуждают Кона создать для себя якобы собственную, а на деле вычитанную из книг и очень жалкую, пародирующую пуританство американских обывателей мораль, так сказать, нравственный кодекс, который, вследствие своего книжного происхождения, может лишь карикатурно отражать выработанный в окопах кодекс Джейка.

Разница в отношении Джейка к Кону и любому из своих друзей видна даже в мелочах. Так, когда Джейк покупает билеты на автобус для Билла, в книге ничего не говорится о времени и порядке возврата денег. Зато когда покупается билет для Кона, внимание читателя прямо-таки фиксируется на монете, переходящей из рук в руки. Хемингуэй строго следит за всеми этими мелочами, придавая таким образом цельность и убедительность изображаемому типу.

Но есть в романе важнейшие моменты, которые позволяют выдержать противопоставление Барнс - Кон и выделить мотивы, имеющие мировоззренческий, основополагающий характер, окрашивающий в определенные тона все повествование. Здесь вполне обоснованное логически действие, сцепление обстоятельств, определенное сущностью характера Кона, обретает и символическое значение, указывает, где «храм», а где «не храм», ибо нечестивому Кону нет места в храме. Таких моментов в «Фиесте» два. Кон очень стремится попасть на рыбную ловлю вместе с Джейком. Это его желание дважды подчеркивается в романе. В начале восьмой главы Джейк рассказывает, что получил от Кона записку, «в которой он сообщал, что... непременно хочет отправиться со мной в Испанию на рыбную ловлю, как мы сговаривались прошлой зимой».

Джейк строго следует своему кодексу, находит в нем некоторую опору, но не может найти полного удовлетворения п утешения. Следование кодексу для него и есть способ «как жить» в мире, но ограниченность и неудовлетворительность (частичная) полученных таким образом возможностей видна и невооруженным глазом. Личность находится в разладе, разрыве с миром, но не отвергает его безусловно, не впадает в цинизм, а внутренне стремится обрести новое единство с ним, узнать, «как в нем жить» и за рамками кодекса. Эта незатухающая в романе сильная нота во многом определяет его гуманистическое звучание, но в ней же содержится объяснение того, почему Джейк «жив», а граф «мертв». Дело в том, что граф отлично приспособился к миру и прекрасно знает, как в нем жить. Если не говорить о возможности заболевания, маловероятного при могучем графе, то страдание для него просто не существует, как не существуют и «мировые» вопросы. Он уже отстрадал свое. Война убила когда-то живую душу графа, и он действует подобно определенным образом запрограммированному автомату. У графа есть разработанная и безотказная система послевоенных ценностей, только все эти ценности имеют подчеркнуто материальный, приземленный характер (еда, вино, женщины и так далее), лишены высшей, духовной сущности. Сели Джейк, при всем своем индивидуализме,- страдающий представитель человечества, то граф - индивидуалист, только притворяющийся человеком.

Хемингуэй дает читателю возможность освидетельствовать буквально все ценности графа, причем не просто, а в сравнении с ценностями Джейка.

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: