Проводник в потусторонний мир в романе Дж. Кутзее «Железный век»

  

Подготовка к смерти, постепенная, шаг за шагом, привыкание к ее присутствию сначала в пределах поля зрения, ибо жить осталось несколько месяцев, но с какого-то, ставшим переломным момента, когда осознание неминуемого ухода из жизни словно сжимается склепом над всеми остальными мыслями, пребывание со своей скорой гибелью плечом к плечу, чувствуя ее тленный запах и даже осязая ее костлявое тело, - вот, наверное, главная сюжетная линия романа Дж. Кутзее "Железный век". К тому же умирающей от рака главной героине романа необходимо не только свыкнуться с мыслью о своей скорой гибели и научиться делить свои последние недели и дни с присутствием смерти, - миссис Карен, а именно так зовут персонажа, от лица которого идет повествование, заставляет себя уважать свою смерть и даже находить в ней определенные индивидуальные черты, хотя смерть в ее современном понимании несет с собой и в себе тотальное обезличивание, а значит, и сама тотально безлика.

Узнав от врача, что неизлечимо больна, миссис Карен в тот же день встречает во дворе своего дома спящего в сооружении из картонных коробок и полиэтиленовой пленки бездомного человека. Он был "высокий, тощий, с обветренным лицом, в мешковатом сером костюме, в шляпе с обвисшими полями" и от него шел "неприятный запах - мочи, бормотухи, влажной одежды и чего-то еще". "Нечистота - заключает миссис Карен и первое, что начинает делать, увидев спящего бродягу, принюхиваться к нему. После, разбудив бездомного, миссис Карен прогнала его, однако на следующий день он снова появился вместе с щенком колли и соорудил позади гаража из картонных коробок укрытие от дождя.

Миссис Карен накормила его и разрешила ему спать во дворе, однако с тем условием, чтобы он не разжигал огня и не мусорил. Карен начинает вести письмо-дневник для своей дочери, много лет назад уехавшей из Южно-Африканского Союза в Америку и давшей слово никогда не возвращаться на родину, пока в стране господствует апартеид. В принципе "Железный век" и есть это длинное письмо, в котором миссис Карен пишет дочери о том, как любит ее, как приучает себя свыкаться со своей скорой смертью, ибо, по ее словам, "пора начинать привыкать к тому, чего не можешь терпеть", а также рассуждает о расовой дискриминации, сравнивая ее со злокачественной опухолью, которая рано или поздно приведет ЮАР к гибели.

С  какого-то момента поселившийся в ее дворе бродяга, то есть мистер Веркюзль, хотя Карен догадывается, что его фамилия ненастоящая, становится ее доверенным, то есть больная женщина начинает делиться с ним своими сокровенными мыслями о жизни и смерти, о судьбе страны, о своем детстве, о своей любви к дочери и просит его после ее ухода из жизни отослать в Америку письмо-дневник.

В доме Карен обитает еще и ее служанка Флоренс, на время школьных каникул взявшая жить в дом своей хозяйки своих двух маленький дочерей и пятнадцатилетнего сына. Позже окажется, что Флоренс и вся ее родня - представители темнокожего населення ЮАР. Служанка и ее сын, испытывая к Веркюзлю чувство отвращения, пытаются прогнать его со двора. Однажды ее сыну удается с помощью своего друга, такого же подростка, на некоторое время выжить бродягу. Мальчики просто жестоко и цинично избили его, и Веркюзль исчезает, однако, спустя некоторое время, появляется снова и начинает жить в сарае Карен. На первый взгляд кажется, что Карен пустила жить к себе во двор бродягу-алкоголика из-за чувства одиночества и страха перед смертью, а возможно, и из-за ощущения некоей вины, пытаясь в последние месяцы своей жизни совершить определенный акт милосердия, нечто такое, что подняло бы ее в собственных глазах и хоть немного отвлекло от ожидания гибели, ибо, и она не раз в этом признается на страницах своего письма-дневника, ее постоянно преследовало чувство стыда и позора, поскольку она являлась гражданином страны ЮАР, где попирались все человеческие права и свободы.

Естественно, Карен милосердная женщина, потому так остро чувствует несправедливость, в том числе и по отношению к ней самой, умирающей от рака и живущей очень далеко от горячо любимой дочери, но в ее поразительной терпимости к бродяге Веркюзлю кроются более глубокие по своему восприятию окружающей действительности чувства, нежели искреннее желание перед смертью и перед лицом одиночества сделать нечто доброе, мужественное и тем самым облагодетельствовать бездомного и отвратительного мужчину, который иногда ей кажется даже не человеком, а животным - либо подобием его собаки, либо странной человекообразной птицей. В принципе Карен сама в этом сознается Веркюзлю.

 "В тот день, - сказала она ему, - когда я впервые увидела вас за гаражом, я получила дурные вести о себе, о своей болезни. Это не могло быть простим совпадением. Тогда я и подумала: не это ли ангел, посланный указать мне путь?". Более того, однажды, когда Карен ушла из своего дома в одной ночной рубашке и наброшенном на плечи одеялом, поскольку полицейские пытались арестовать темнокожего подростка, спрятавшегося в одной из комнат ее дома, ее, беспомощную и изнуренную болью, нашел и понес на своих руках Веркюзль. В тот момент Карен казалось, что у него должны распрямиться за спиной огромные крылья. И хотя она говорит Веркюзлю относительно ангела, - "Конечно, вы им не были и не могли быть - теперь я вижу. Но это лишь половина правды". Вторая половина правды, исходя из символического значения образа Веркюзля, заключается в том, что бродяга если и не является ангелом Карен, то, скорее всего, ее олицетворенной в бродяге-алкоголике смертью, с которой она должна научиться жить и принимать ее. Мистер Веркюзль иногда помогает миссис Карен, наводит порядок во дворе, случается, по ее просьбе служит ей ее личным водителем, вследствие чего создается впечатление, что просто бездомный алкоголик прибился жить к одинокой пожилой женщине, поскольку, как он после признался, двор ее он выбрал потому, что в нем не было собаки.

Но поведение Веркюзля и даже его внешность и восприятие им Карен настолько выходят из сюжетной линии смилостивившейся над бездомным алкоголиком умирающей женщины среднего класса (Карен преподавала в университете античную литературу), что постоянно там, где на страницах романа появляется бродяга, он несет за собой почти полное забытье, поскольку ничего определенного не может о себе сказать, а также - нечто потустороннее, находящееся за пределами человеческой жизни. Карен, размышляя о том, что Веркюзля можно было бы отправить в Америку с ее письмом-дневником, чтобы он отдал его дочери, начинает воображать его вымытым, постриженным и одетым в приличный костюм. Но когда пытается размышлять о его фотографии для паспорта, понимает, точнее догадывается, что "Он словно какое-то полумифическое существо - из тех, что получаются на снимках в виде пятна, неотчетливого силуэта, который сливается с мелколесьем и может быть равно человеком или зверем - или просто дефектом проявления: недоказуем, незасвидетельствован".

Хотя мистер Веркюзль почти ничего не помнит о себе, словно страдает провалами в памяти, не понимает многих мыслей Карен и никак на них не откликается, он часто осознает и чувствует, как нечто вожделенное для себя, ее скорый уход из жизни и даже способен на примитивном уровне его обсуждать. Карен пишет о нем: "В нем есть что-то отрицающее детство. Словно у него не только нет детей в этом мире, но и в прошлом нет детства. Его лицо - кость, обтянутая задубелой кожей. И как невозможно представить молодой змеиную голову, так и в его лице нельзя отыскать лицо ребенка. Эти зеленые глаза, глаза зверя, - разве бывают дети с такими глазами?".

Прошло лишь несколько дней, как Веркюзль поселился во дворе одинокой женщины, и миссис Карен становится свидетелем сцены равнодушия бродяги к пище, словно он способен обходиться без еды. Естественно, дальше на страницах романа будут встречаться сцены жадного поглощения пищи Веркюзлем, но поскольку нас интересует символическое значение его образа и в данном случае одно из первых впечатлений, произведенных им на миссис Карен, воспринимающей его как посланника если не с небес, то из преисподней, следует полностью, для примера привести сцену игнорирования бродягой еды, тем более еды качественной. Карен записывает в свой дневник: "Он прошел вслед за мной в кухню вместе с псом, который не отставал от него ни на шаг, и стал ждать, пока я сделаю бутерброд. Откусив кусок, он словно забыл про него и продолжал стоять с полным ртом, прислонясь к дверному косяку, глядя перед собой пустыми зелеными глазами.

Через несколько минут, когда Карен сказала ему, что ей надо прибраться, "Он безропотно удалился, но прежде чем скрыться за углом, отшвырнул бутерброд, за которым тут же прыгнул пес". Не следует забывать, что речь идет о тощем, "кости, обтянутой задубелой кожей", бродяге, явившемся через несколько дней после знакомства с Карен снова в ее двор.

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: