Сопоставление «Медного всадника» со «Сказкой о царе Салтане»

  

В ином соотношении с волшебной сказкой оказалась поэма «Медный всадник». Пластическое изображение Петербурга напоминает старинную литографию и даже имеет внутреннее соответствие лубочной «картинности», которой окрашены сказки Пушкина. Но только волшебная сказка могла допустить переплетение одической и сказочной традиций, отмеченное в «Медном всаднике» Медришем. Подобное переплетение появилось в творчестве Пушкина значительно раньше: в прологе к «Руслану и Людмиле» («У лукоморья дуб зеленый...»); так своеобразно объединились первая и последняя поэмы Пушкина. «Русский дух» поэт находил не только в преданьях старины глубокой и в идеальном образе исторического прошлого, но и в лучших проявлениях современной ему деревенской и городской жизни: лесной терем в сказке, величественный Петербург в поэме.

Сопоставление «Медного всадника» со «Сказкой о царе Салтане» можно продолжить. Образ Петра-созидателя перекликается с образом сказочного богатыря князя Гвидона. Пушкин повторяет в поэме метафору выхода на волю, в большой мир:

  • «Как бы здесь на двор
  • «Природой здесь нам суждено окошко
  • В Европу прорубить окно,
  • Нам проделать?» молвил он,
  • Ногою твердой стать при
  • Вышиб дно и вышел вон море».

Обращает на себя внимание примечание Пушкина к этому месту в поэме: неопределенная ссылка на Альгаротти («Петербург — окно, через которое Россия смотрит в Европу»). Быть может, поэт прибег здесь к мистификации, чтобы приглушить явное сходство со сказкой. Стремление уводить сказочные элементы в подтекст у позднего Пушкина несомненно. Это проявилось и в повести «Капитанская дочка» (1836). Ее повествовательная канва соответствует сюжетной линии волшебной сказки.

Образы Пушкина нашли отражение и в так называемой «народной фольклористике»: иногда шутливом, иногда серьезном объяснении самим народом его устного творчества. Отзвуки пролога к «Сказке о царе Салтане» можно обнаружить в рассуждении известного петрозаводского сказочника Ф. П. Господарева:

  • Песни и сказки сочиняют морские цыганки, вроде русалок. Они в море сидят и песни поют и сказки сказывают. Зато без девушки ни одна песня не поется, ни одна сказка не сказывается. А люди, такие спецы, сидят на берегу и слухают и записывают: какой мотив песни и какая песня, и сказки записывают: и спускают написанное по свету. Вот один читает, а другой слухает, а этот передает другому, а другой — третьему, а третий— четвертому... Так они и идут своей дорогой, как мы скажем сейчас: есть у нас ряса, по всему свету растяглася, от конца до конца, куда ни иди — тут она.

Достоевский писал о Пушкине: «Значение его в русском развитии глубоко знаменательно. Для всех русских он живое уяснение, во всей художественной полноте, что такое дух русский, куда стремятся все его силы и какой именно идеал русского человека». Сказки Пушкина помогают понять его творчество как одно из выдающихся проявлений духовной энергии России.

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: