Творчество Ван Вей

  

При любой возможности он покидает императорский дворец и отправляется на лоно природы, где пишет стихи, рисует картины, отдается буддийским медитациям или просто блуждает в уединении. Один из таких «побегов» была довольно продолжительным — после смерти матери Ван Вей покинул службу, придерживаясь древнекитайской традиции, согласно которой на время траура по родителям чиновник на два с лишним года уходил в отставку с сохранением жалованья и правом вернуться на должность после траура. Тихими уголками, в которых Ван Вей прятался от столичной суеты, были сначала дом в горах Чжуннань, расположенный на юг от Чаньани, а позднее — небольшая усадьба возле реки Ванчуань в более близких к столице горах Лань-Тянь. В это время слава Ван Вея как непревзойденного мастера поэтического жанра распространилась по всей стране. С ним имели честь общаться величайшие художники тогдашнего Китая. Даже великий Ду Фу хотел познакомиться с Ван Веем и поехал в ванчуанскую усадьбу, но не застал хозяина дома. В это же время Ван Вей стал известным и как художник и теоретик живописи.

И хотя ни один оригинал его картин не сохранился, к нам дошли тексты двух трактатов живописи, автором которых большинство исследователей считает Ван Вея. Это — «Тайна вида»! «Исследования вида», которые, по мнению исследовательницы Е.

Заводской, «в сущности, являются квинтэссенцией китайской эстетики пейзажной живописи». Влияние этих двух трактатов на дальнейшее развитие китайской эстетичной мысли было огромным, некоторые выражения Ван Вея стали афоризмами (например, «простая туш для художника — лучше всего», «идея существует раньше чем кисть»), и многие из более поздних теоретиков живописи дословно переписывали их к собственным трактатам. В 755 г. губернатор восточных земель Ганской империи, тюрк по происхождению Ань Лушань совершил мятеж, захватил восточную столицу — город Лоян и направил свое войско на Чаньань. Испуганный император Сюаньцзун успел убежать в юго-западную область Шу (теперь — провинция Сычуань) и там отрекся от престола. В 756 г.

была захвачена Западная столица. Ян-Гуйфей и Ян Гочжун были казнены. Ван Вей, как приближенное к императору лицо (в то время он занимал должность государственного цензора), было взят в плен и заключен в буддийском храме Путиси. Поэт избежал смертной казни, притворившись тяжелобольным, но вынужден был пойти на службу к бунтовщикам. В 757 г. , когда императорские войска вернулись в Чаньань, Ван Вей снова оказался под стражей. Ему грозило наказание за сотрудничество с бунтовщиками.

Поэта спас написанный им стих, в котором осуждался мятеж и высказывалась надежда на возвращение законного императора. Текст этого экспромта стал известен новому императору Суцзуну, и он обратил внимание на Ван Вея. Сыграло свою роль и ходатайство младшего брата поэта Ван Цзиня, который в то время был старшим секретарем палаты правосудия. Ван Вея лишь временно понизили по службе, и в скором времени он снова стал цензором, а в 760 г. получил должность «шаншу ючен» — заместителя начальника одной из палат канцелярии государственных дел. Но исполнять эти обязанности поэту уже не позволяло подорванное здоровье. Ван Вей часто болел.

Существует предположение, что за несколько месяцев до смерти он окончательно покинул службу. В конце концов, осуществилась мечта, которую поэт много раз высказывал в своих стихах: убежать из столицы и постоянно жить на лоне природы. Возможно, незадолго до смерти сбылась и другая мечта Ван Вея — стать буддийским монахом. По крайней мере, к нам дошел текст «Докладной записки» Ван Вея императору с просьбой о разрешении пожертвовать личное имение буддийскому храму. В этом документе есть такие слова: «Я теперь в уезде Ланьтянь в горах построил дом под крышей и буддийскую кумирню, посадил плодовый сад и бамбуковую рощу.

Все это — места, где когда-то сидела, когда-то ходила моя покойная мать. А у меня после ее смерти появилось желание стать монахом, я постоянно стремился добиться счастья для души моей умершей матери».

Умер Ван Вей, как утверждает большинство китайских исследователей, в 761 г. В 763 г. Ван Цзинь по приказу императора Дайцзуна создал «Сборник произведений ючена Вана» («Ван ючен цзи»). Эта книга, текст которой сохранился до наших дней, охватывает все, что осталось от написанного Ван Веем, а также некоторые произведения его друзей.

Два главных источника, которые питали поэзию Ван Вея — это китайская литературная традиция, которая имела к тому времени уже двухтысячилетнюю историю, и идеи буддизма, наибольший расцвет которых в Китае приходится именно на годы жизни поэта. Что касается Ван Вея, то проблема выбора его произведений для перевода усложняется тем, что в его заделе встречается немало стихов с буддийскими мотивами и реалиями, которые нуждаются в большом объеме дополнительных комментариев. Но и среди тех стихов, где буддийской терминологии нет, нередко встречаются такие, в которых все же таки заметен дух буддийского мировосприятия. И без соответствующих объяснений читателю нелегко войти в их атмосферу. Китайский буддизм — это фактически синтез двух учений: индийского буддизма Махаяни и местного даосизма.

Более традиционные для Китая идеи (лаосские — в основном в духе трактата «Чжуанцзи», который принадлежит философу IV— III ст. до н.э.

Чжуан Чжоу, а также в определенной степени и конфуцианские) имеет учение одной из школ китайского буддизма, которая называется «чань». Рассматривая творчество Ван Вея, нужно хотя бы попутно остановиться на основных принципах эстетики чань. Большинству из них Ван Вей положил начало, некоторые развил в своем творчестве.

Нужно сразу указать, что искусство (поэзия, живопись, каллиграфия) считались в системе чань если и не основным, то по крайней мере важнейшим источником познания истины, чем канонические тексты. «Истина вне слов»,— говорили чанские художники, и этот постулат реализовался в поэзии Ван Вея благодаря огромной значимости паузы, а в живописи — незаполненной, белой поверхности. Почти после каждой строки, а нередко и после цезуры, читатель стихов Ван Вея должен мысленно ставить три точки и переходить к следующей строке после значительной паузы.

Этот принцип недоговоренности привлекает читателя к сотворчеству, и его активность в идеале должна равняться активности творца. Другой важный принцип эстетики чань выражает идею, согласно которой познание истины не нуждается в каких-то исключительных условиях, и, итак, предметом художественного освоения может быть самое обычное явление, любая, казалось бы, мелочь. Этот принцип чанской эстетики связан с предыдущим, как и вообще все ее принципы объединены между собой. «Один цветок лучше, чем сто, выражает суть цветка»,- говорил поздний наследник этой традиции японский писатель Кавабата Ясунари. А одно из чанских выражений гласит: «В одной порошинке - вся большая земля.

Цветет один цветок, и целая вселенная встает с ним». Поэтому, считали чанские художники, автору достаточно в своем произведении проявить суть единичного, а суть Вселенной (Единого) сама явится в душу читателя, если, разумеется, он изъявит активное желание к сотворчеству. Больше того, чанские художники выдвинули принцип абсолютного слияния субъекта с объектом искусства. «Чтобы нарисовать сосну, нужно стать сосной», - говорил великий японский поэт Мацуо Басё (1644-1694). Яркой иллюстрацией этой мысли являются строки их двух стихов Ван Вея. В одном из них поэт пишет: «И сердце мое, как и река, не имеет забот», а во втором - «Эта чистая вода такая же беззаботная, как сердце».

Краткий пересказ
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: